— Я ж говорил: у меня и не такие запоют, — довольно улыбнулся чекист. — И не надо никаких пыток.

Я хмыкнул. Оказывается, старый трюк с мясницким фартуком в пятнах ржавой крови родился намного раньше, чем я думал. Стоило только Архипу облачиться в него, как Мальцев поплыл окончательно и бесповоротно.

И я прекрасно понимал диверсанта: вид у чекиста был просто зверский. Глядя на него, верилось: этот сейчас возьмёт в руки мясницкий нож и отхреначит у запиравшегося на допросе арестанта что-то «ненужное». Ну, например, мужское достоинство.

Так что сдался контрик быстро, Жаров даже не успел толком войти в роль ката, а я разыграть из себя «доброго полицейского». Кстати, эта тактика допроса тоже в ходу уже не один год.

Особо ценной информацией мы не разжились. Группа боевиков целиком состояла из местных, недовольных советской властью. Разве что идейным оказался только Мальцев, в прошлом служивший военным интендантом. Остальных больше интересовала финансовая сторона вопроса.

Может, Жаров и узнал для себя что-то полезное, а вот мне сведения, полученные во время допросов, особо не помогли. Всё-таки «контрики» вращались в других кругах и с миром криминала пересекались нечасто.

Конспирация у них была поставлена неплохо, потому выйти на кого-то повыше не получалось. Даже Мальцев не знал, где и как можно отыскать Каурова. Тот сам находил своих подчинённых и передавал указания.

Как ни крути, получается, что без Шакутина главаря губернской ячейки белогвардейского подполья нам не взять. И тем выше была ценность Льва Семёновича.

Вот почему я и завёл этот разговор с Архипом, предложив ему отдающий авантюрой план: выпустить на волю боевика по фамилии Рожков — сына разорившегося ещё при царе лавочника. Он был мелкой сошкой, и особых «подвигов», за исключением неудачного налёта на склады, за ним не числилось.

— Ты пойми: от Рожкова всё равно толку мало, да и особой опасности он не представляет. На свободе от него выйдет намного больше пользы, — уговаривал я чекиста.

— Какая ещё польза? — продолжил возмущаться Жаров.

— Элементарная. Только сам по себе побег должен выглядеть максимально нелепо… Ну, словно Рожкова нарочно выпустили на свободу. Как только Кауров узнает, что Рожков, в отличие от других, сбежал, то непременно заинтересуется деталями. И тогда у нашего главаря непременно возникнут подозрения.

— То есть ты хочешь перевести стрелки с Шакутина на Рожкова? — в последнее время Архип нахватался от меня жаргонизмов и с огромным удовольствием употреблял их в разговоре со мной.

— Ага. Если Кауров припрёт беглеца к стенке, его версия побега будет настолько неубедительной, что вывод родится сам собой: Рожков работает на ГПУ, это именно он слил информацию о диверсии, — кивнул я.

— Кауров его убьёт…

— Ещё скажи, что ты зарыдаешь крокодильими слезами при этом известии, — хмыкнул я.

— Скажешь тоже, — фыркнул Жаров. — Всё равно его к стенке нужно ставить. Меня больше другая сторона вопроса волнует: за побег начальство по головке не погладит. Скорее наоборот — секир башка.

Он выразительно провёл ребром ладони по шее.

— Не мне тебя учить, Архип. Ты ведь не первый день в органах. Всё зависит от того, как ты обставишь этот побег. Заранее проведи его как многоходовую комбинацию по разложению банды Каурова. Так мол и так: провёл операцию по дезинформации противника, — улыбнулся я.

— Зерно логики в твоих словах есть, — согласился он.

— И не одно, Архип. Ну, как — сделаешь?

— Ради того журавля, которого нам обещает дать Шакутин, я готов повыпускать на свободу всех синиц, что у нас в руке, — вздохнул чекист. — Уже сегодня Рожков дёрнет в побег. Ну а я постараюсь, чтобы всё это выглядело настолько фантастическим, чтобы ему ни одна собака потом не поверила!

В его глазах зажглось мечтательное выражение. Он уже был там, в планируемой спецоперации.

— Вот и ладно. Ты уже начал переговоры с петроградскими товарищами? — вернул его с небес на землю я.

Чекист опомнился.

— Да, как ты и советовал — связался напрямую с товарищем Маркусом. Он заинтересовался нашим делом, обещал лично приехать через несколько дней.

— Надеюсь, Кравченко не в курсе? — задал главный вопрос я.

— Надеюсь, нет. Знаешь, Георгий, только между нами, — Архип вопросительно посмотрел на меня.

Кажется, настал час истины.

— Буду нем как могила, — пообещал я.

— В общем, у меня давно сложилось впечатление, что сам Кравченко замазан в этом деле. Я, конечно, долго в это не верил — всё-таки не последний человек в губернии, тем более работает в ГПУ. Но, потом стал размышлять над фактами, прикидывать, что и как… Короче, если выяснится, вина Кравченко, для меня это сюрпризом не станет, — понизил голос Архип.