— Товарищ Быстров, если каждую сволочь за свой счёт катать — никакой зарплаты не хватит, — укоризненно заметил старший патруля.

— Ничего, иногда для пользы дела можно и потратиться. — Я не стал говорить, как много у меня поставлено на карту, и чтобы как можно скорее притащить Каурова в Рудановск, я готов отдать даже последнюю рубашку.

— Коли так, с деньгами, будет проще, — отозвался второй патрульный. — Дядька Аким может вас подвезти. Давайте покажу, где он живёт. Здесь недалече.

Дядька Аким оказался мужиком лет сорока, елейно-постным, похожим на древнюю икону. Однако, под маской благообразной внешности скрывался тот ещё рвач и хапуга.

Услышав, что надо ехать в Рудановск и везти с собой не только милиционера, но и арестованного бандита, он заломил жуткую цену.

Пару минут мы поспорили, в итоге я слегка поумерил его аппетиты, намекнув, что могу найти кого-то посговорчивей.

— Ладно, по рукам! — в итоге сдался Аким, поняв, что достаточно лёгкий заработок может уплыть в другие руки.

Поругавшись для виду, он запряг лошадёнку, не забыв ещё и слупить с меня за овёс, который в полном соответствии с поговоркой — нынче кусался.

Примерно на полпути стало ясно, что «пациент» очнулся, правда, очень старается это скрыть.

— Здравствуйте, Кауров, — усмехнулся я. — Не надо притворяться: я вижу, что вы пришли в себя.

— Какой ещё Кауров? Лопатин я. Вы меня, наверное, с кем-то перепутали, гражданин хороший. Могу документики показать, — заюлил арестованный.

— Ваши документы такие же фальшивые, как и борода, — засмеялся я. — Не надо юродствовать, Кауров. Смиритесь с тем, что вас разоблачили.

— Допустим, я Кауров. А вы, собственно, кто такой будете? — насупился он после упоминания о фальшивой бороде.

— А я буду начальник милиции Рудановска — Быстров Георгий Олегович. Быть может, в лицо вы меня не знаете, но слышать обо мне должны. — Я не стал упоминать тот факт, что Кауров отдавал приказ на моё устранение: не хотел раньше времени подставлять Шакутина.

— Вот ты какой, Быстров, — он посмотрел на меня пристальным взором.

— Разве мы с вами пили на брудершафт? — сурово спросил я.

Кауров удивился.

— Вам знакомо значение этого слова?

— А что в этом удивительного? Нельзя недооценивать противника, гражданин Кауров. В милиции и уголовном розыске работают разные люди. Некоторые даже с университетским образованием.

— Значит, вы тоже из нас… бывших, — фыркнул он.

— Может, из бывших, а может из будущих, — туманно сказал я.

— Из бывших, — резюмировал он для себя. — Что, продались большевистской сволочи за пайку хлеба?

— А вот за это и по морде можно схлопотать, гражданин Кауров.

— Что, ударите связанного? — нагло спросил он. — Ну, конечно, что же ещё от вас ожидать, коммуняк?!

— Например того, что вас такого умного, интеллигентного, талантливого и образованного арестуют, несмотря на всю вашу хитрую конспирацию.

— Меня предали, — буркнул он. — Рано или поздно мои друзья по борьбе найдут того, кто это сделал, и накажут!

— Мне кажется, вам о другом нужно думать…

— О чём — о бессмертной душе? — хмыкнул он.

— В том числе. Душа, конечно, бессмертна, а вот бренное тело, увы, нет… На вашем месте я бы серьёзно озаботился тем, как стать полезным новой власти.

— Я не предатель! — он отвернулся.

— Вам решать. И да, сразу хочу отвратить вас от мыслей о побеге: буду стрелять без предупреждения.

— А мне казалось, что я вам нужен живым, — горько улыбнулся Кауров.

— Вполне достаточно, чтобы вы говорили. А сами будете в уборную ходить или в судно под себя — мне не принципиально, — огорошил его я.

Арестованный замолчал.

Аким хотел отвезти нас к зданию милиции, но я сказал, чтобы он остановился у Торговой площади.

Возница пожал плечами и равнодушно выполнил просьбу, а вот Кауров насторожился.

Я протянул Акиму деньги.

— Бери, тут ровно, как договорились.

Тот взял деньги, однако привычным жестом послюнявил пальцы и стал пересчитывать купюры.

Я ухмыльнулся про себя: надо же, какое доверие вызывает советская милиция у рядовых обывателей, но ничего говорить не стал.

— Порядок, — отозвался Аким, пряча деньги за пазуху.

— Езжайте назад и постарайтесь не распространяться на эту тему, — предупредил я. — Арестованный — не врёт, у него могут оставаться на свободе сообщники. Если станете болтать, они могут найти вас.