— Ты явно знаешь, где это помещение, — напирал Киаран.

— Допустим, — ответил Тартас. — Мне туда заходить запрещено. А тебе, полагаю, и подавно.

— Ну, это если разрешение спрашивать. Но мне на разрешение уже как-то насрать!

Тартас с уважением кивнул, оценив лексику Киарана.

— Ну раз ты настроен решительно… Тогда пойдем, — он развернулся на месте и его занесло.

— И завязывай уже пить! — Киаран придержал его за плечо. — Скоро с ног свалишься!

— А это уже не твое дело, — буркнул Тартас и повел Киарана в глубь коридора.

Вечер закончился, и гости разъехались. Аудроне устала растягивать губы до ушей и делать вид, что по-настоящему счастлива. Стоит отдать Киарану должное: он явно понял, что его застали с поличным, потому после своего возвращения в зал вместе с Тартасом вел себя вполне сносно. Он не пытался прикасаться к ней, не задавал вопросов и демонстрировал манеры публике, которая была этого недостойна.

Тем не менее Аудроне чувствовала, что чем дольше находится рядом с Киараном, тем невыносимей становится ее дальнейшее существование. А ей еще неделю жить в этом личном аду.

Как только за последним гостем закрылась дверь, улыбка стекла с лица Аудроне, как жидкая краска с кончика кисти. Не говоря ни слова, она развернулась и побрела к себе.

Киаран не окликал ее, и за ней не пошел. Очевидно, что точка в их отношениях поставлена, и он уже это понял.

Аудроне вернулась в комнату и заперла дверь на замок. Сбросила с ног туфли и вошла в ванную. Заботливые служащие и роботы-артомеры уже прибрали осколки зеркала, и повесили новое отражение Аудроне над раковиной.

— Что ты видела? — голос Киарана прямо за спиной заставил ее вздрогнуть.

Он вышел к ней из спальни и его отражение появилось в зеркале.

— Уйди, — произнесла Аудроне, отводя глаза.

— Что внушила тебе это хренова психореалистка!!! — проревел он.

— Про-о-о-очь!!! — она замахнулась и снова нанесла удар по собственному отражению.

Новое зеркало покрылось трещинами, но не осыпалось. В нем по-прежнему отражался Киаран. Только на этот раз его копий было слишком много. По одной на каждый мелкий осколок.

Руки затряслись. Аудроне опустила глаза и взглянула на них. Ни одного пореза на армированной коже, ни единой царапины. Все раны остались на сердце и сейчас кровоточили. Внутри все истекало кровью. От этой крови разило металлическим запахом, который спустя пару часов изменится на благоухание гнили. Железная Аудроне сегодня умерла, а ее тело незаметно начало разлагаться и источать смрад.

— Она внушила тебе то, чего не было, — произнес Киаран. — Это иллюзия!

— Замолчи, — просипела Аудроне, прижимая трясущиеся пальцы к груди.

— У меня с ней ничего не было, — он сделал шаг по направлению к Аудроне и продолжил говорить: — Психореалист способен создать иллюзию и внушить ее подопытному. Разница в степени мастерства и продолжительности воздействия. Психореалисты стараются работать со страхами или сильными желаниями. Ранимому сознанию легче внушить то, чего оно либо боится, либо хочет получить. Но иллюзии, Аудроне, всегда остаются только иллюзиями. И у них так же, как и у любого эфонца, есть слабые места.

— Она не умеет создавать иллюзий! — парировала Аудроне. — Только немного подталкивает к выбору, но не способна заставить сделать что-то. Решение человек всегда принимает сам.

— Император, по-твоему, тоже ничего не умеет?

Аудроне резко обернулась к Киарану, но ничего не ответила.

— Ты же прекрасно знаешь, что твоей родной отец такой же эфонец, как и те, с кем он якобы борется, — рубил правду Киаран. — А его свита больных на голову извращенцев ему в этом помогает.

— Думай, что и где ты произносишь! — Аудроне указала на голубой маячок видеокамеры под потолком.

— Ой, а сервера-то в резиденции неожиданно сгорели! — он наигранно взмахнул руками. — Система охлаждения подвела! Как жаль… Хотя нет, — он скривился, — не жаль. Мамашка твоя названная компромат не соберет.

Киаран поднял руки и хлопнул в ладоши. Аудроне вздрогнула всем телом и оказалась в разрыве пространства.

— Верни меня назад! — голосила она.

— Нет! — он сделал шаг и оказался перед ней.

В ярком свечении ее глаза начали слезиться. Или это она просто плакала на самом деле?

Медные диски радужек Киарана начало застилать синее свечение. Зрачки расширились, являя ей черноту его ярости и гнева. Вокруг Аудроне все поплыло. Время в голове начало бежать в обратном направлении, отматывая назад события вечера. Будто на ускоренной перемотке, она смотрела фильм, сюжет которого уже знала, а самые отвратительные сцены не могла выносить.