— Поскорей бы уже все это закончилось, — охмелевшая Аудроне опять приложилась к спиртному.

— Финал близок. Осталось немного. Расскажи лучше, как твой дженериец в постели? — Сюзанна отставила пустой стакан в сторону.

— Скоро сама узнаешь. Или не узнаешь, — хмыкнула Аудроне.

— Обряд испытания воли придумала не я, дорогая, а Лала Ли. Орвин его не прошел. Джеф в твоей реальности тоже не прошел. К сожалению, моя настоящая дочь как всегда сдалась и отказалась от рисков, но ты другая. Похожа на нее, но все-таки не она. Не пройди ты процедуру армирования тканей — не попала бы сюда. А моя дочь побоялась боли. Поэтому она мертва.

— Дело не в обряде «Сестринства», — ответила Аудроне. — А в том, что ты с особым удовольствием устраиваешь это испытание лично для меня. Лала Ли прекрасно об этом знала и не перечила тебе, потому что верила: лучшая ученица приведет этот мир к успеху.

— Лала Ли не вмешивалась, потому что желала тебе счастья. Как и я. Обряд придуман специально. Мы — сестры — никогда не позволим своим дочерям связывать судьбу с теми, кто не может удержать член в штанах. Это — самое серьезное испытание воли для мужчины. И только достойные наших дочерей могут его преодолеть. Афина Джонс случайно выступила в роли искусительницы, и Киаран справился, хотя, был на грани провала, если честно. Судя по видео, которое я видела, не будь он модельером — точно бы вставил член ей в рот.

Аудроне поморщилась.

— Мой тест посерьезнее жалких приставаний какой-то потаскухи, — продолжала вещать мать. — Не важно, пройдет его Киаран или нет. Вы все равно поженитесь. Но ты, моя дорогая, будешь знать точно, кто делит с тобой постель: кобель или мужчина.

— Я — не одна из сестер, — Аудроне допила атероль и с грохотом поставила стакан на стол. — Но личную жизнь ты мне все равно испоганила!

— Я? — Сюзанна удивленно указала на себя рукой. — Орвин так быстро штаны снял, что я даже сама удивилась! Представляешь, как бы часто он их снимал на стороне? И это говно ты любила? Я тебя умоляю! — «мать» махнула рукой.

— Дело в том, что я убила твоего мужа — кобеля, которого любила ты. Морального урода, который измывался над женщинами, и над тобой тоже. Я избавила мир от него. А ты не смогла мне этого простить. И в «Сестринство» Лала Ли ты вступила после его смерти. Да, успеха добилась, но и меня решила наказывать всю оставшуюся жизнь. Не я сделала из тебя проститутку, «мама». Ты стала ей сама.

— Я не проститутка! — взбеленилась «мать». — Да как ты смеешь!

— Нет, «мама». «Сестры» — все проститутки. И каждая об этом знает. Поэтому существует «священный», — Аудроне показала пальцами кавычки и скривилась, — обряд испытания воли, который, в принципе, ни один мужик пройти не в состоянии. Я знаю ваш жалкий секрет успеха. И понимаю, почему после этого многие «дочери» становятся «сестрами». Вы подталкиваете их к выбору и создаете новое поколение шпионок. Тебя считают эксцентричной эротоманкой? — Аудроне встала и пошатнулась от выпитого. — Это потому, что ты дотрахалась до звания адмирала флота. А будь ты в гареме Императора, драли бы тебя, как всех остальных, и за глаза называли «подстилкой». У «Сестринства» власть? — Аудроне, шатаясь, шла к двери. — Пока у вас ничего нет, кроме меня — Десницы, дочери сразу двух проституток, одна из которых основала гарем, а другая сделала карьеру во флоте.

— Дорогая, по-моему ты перебрала с атеролем! — крикнула в спину Сюзанна.

— Мне можно! Я ведь звездная дочь всего флота! — захохотала Аудроне и покинула каюту матери.

Аудроне медленно плыла по коридору. Периодически ее заносило, и тогда она прижималась к стене, чтобы сохранить равновесие.

Конвоир, которого отправила за ней «мамуля», чтобы дочь не заблудилась по пути из жилого блока «А» в «F», держался в стороне и иногда докучал подсказками о том, куда ей дальше двигаться. Пешком шла долго. Где-то с час.

Увидев знакомый номер жилого блока на стене, Аудроне поняла, что почти добралась до каюты. Она помахала провожавшему, сообщая, что в его услугах больше не нуждается, и открыла дверь.

Любимый уже вернулся. Он лежал на кровати и холодил ее разгоряченное спиртным тело своим прекрасным морозным взглядом.

Аудроне больно ударилась плечом о дверной косяк и завалилась на шкафчики. Кажется, жених выматерился. Он спрыгнул с кровати и остановился перед ней, грозно сложив руки на груди.

— Вы в своем уме, Мэль?

Его голос показался Аудроне слишком громким, и она поморщилась.

— Подайте рапорт, капитан Рурк, — она попыталась его обогнуть, но он загородил проход.

— Где вы были? — голос стал еще жестче.

— У «мамы».

— Закусить она вам не предложила?

— Нет, — Аудроне оттолкнула Киаран в сторону.

Он от подобного просто обомлел.

Аудроне доковыляла до кровати и рухнула на постель прямо в ботинках. Подоткнула подушку под голову и закрыла глаза.

— Ложитесь спать, — услышала она голос Киарана.

Кажется, он сказал это всем.

Мир кружился вокруг и танцевал хороводы. «Мама» была права: Аудроне снова вошла в штопор, чтобы в последний момент либо разбиться на смерть, либо выйти из крутого виража и жить дальше. Конечно же, она справится с очередным периодом жалости к себе и протянет руки к штурвалу, чтобы совершить маневр и обмануть всех, даже саму себя. Правда, чем ближе к финалу, тем тяжелее. Раньше можно было дня три-четыре посидеть на стакане, чтобы побаловать мозги туманом забвения, а сейчас похоже облегчения не светит.