— Это да, — вздохнула мэр. — А в рюкзаке было что-то еще интересное?

— Нет. Только старая электроника и пара книг по генетике и микробиологии.

— По генетике и микробиологии… — с некоторым лукавством протянула госпожа мэр, постукивая пальчиками по столу. — И вы решили зайти в музей истории, узнать, кому можно продать несколько старых книг.

— Да. — Подтвердил мутант, слегка насторожившись.

— Хорошо. И сколько вы хотите за эти две старенькие книжечки?

— Двадцать тысяч кредитов.

— Двадцать тысяч? — Пухлые губки госпожи мэра растянулись в широкой улыбке, отчего на щеках появились очаровательные ямочки. — А почему не сто? Или миллион?

— Миллиона у вас нет. А вот от ста тысяч не откажемся.

— За две непонятные книжки на неизвестном языке? Максимум пара тысяч.

— За две старинные книги на английском языке. Восемнадцать.

— С чего вы взяли, что это английский? Вы говорите на мёртвых языках? — зеленые глаза с лукавством уставились на собеседника.

— С электронным словарём — практически на всех, — парировал Грэй.

— Ну, хорошо. Две книги на английском языке, запечатанные в пластиковые коробки. Не достать, не почитать. Четыре тысячи.

— Зато прекрасно смотрятся на полке у ценителя. Шестнадцать.

— Где вы в наше время найдете ценителя? Тем более, с такими деньгами? Шесть.

— В Рас-Вегасе. В первом же аукционном доме. Четырнадцать.

— До Рас-Вегаса путь неблизкий. Да и по пути может многое случиться… И не факт, что там найдутся желающие приобрести две старенькие книжечки неизвестного автора. Восемь тысяч.

— Риск, конечно, есть. Но за прижизненное издание Герберта Уэллса, одного из величайших фантастов XIX–XX века, десять тысяч будут только стартовой ценой на аукционе.

— Да? А я вот о таком ни разу не слышала. — Невинно заметила госпожа мэр.

— Зря. Очень рекомендую.

— Это вы в деревенской библиотеке его читали?

— А что? У нас очень хорошая библиотека, спасибо электронным носителям информации.

Ненадолго в кабинете повисла тишина, прерываемая лишь легким постукиванием ноготков по столу. Затем госпожа мэр поднялась из кресла, подошла к сейфу и после непродолжительных манипуляций положила на стол две чип-карты.

— Здесь десять тысяч. Но есть небольшое условие…

— Какое? — Саймон с некоторой тревогой посмотрел на госпожу мэра, на лице которой опять появилась лукавая улыбка.

— Раз вы теперь такой состоятельный мужчина, может угостите стремительно обедневшую даму ужином и расскажите в подробностях историю, как заполучили эти книги?

Некоторое время Грэй всматривался в эту улыбку, ямочки на щеках, зеленые глаза и два тонких шрама, которые странным образом не портили, но дополняли лицо миниатюрной королевы города. Рассудок вкупе с инстинктами требовали получить деньги, рассчитаться с компаньонами и стремительно покинуть город, желательно — сегодня. Но…

— Согласен. — Улыбнулся в ответ мутант. — Только я не очень осведомлён о местных заведениях. Ресторан в «Moscow Plaza» вас устроит?

— Вполне. Давненько там не была. Говорят, у них новый шеф-повар — большой знаток французской кухни. Кстати, меня зовут Наталья.

***

Назад в отель Саймон летел, как на крыльях. Честно говоря, он уже и забыл, как это вообще бывает — вести девушку на свидание в ресторан. Довольно специфичная внешность, вкупе с особенностями службы к этому не слишком располагали, поэтому большинство его романов были довольно кратковременными интрижками во время отпуска со скучающими отдыхающими дамами. Проще говоря, обычно это была программа типа «бар-постель-кафешка-бар-постель-пока-пока» с незначительными вариациями. А вот так, чтобы в ресторан, где чопорные официанты приносят на большой тарелке едва видимую порцию еды, где все напитки носят труднопроизносимые названия, где цены указаны не в серебряных копейках и рублях, а в полновесных золотых кредитах… Такое было всего три раза.

Поэтому быстро проверив через приложение сумму на чип-картах, Грэй попрощался с госпожой мэром до вечера, вышел из приёмной, небрежно бросив секретарше «Спасибо, Ирочка» (та даже моргнула здоровым левым глазом от удивления), и чуть ли не вприпрыжку направился к лифту. В голове образовалась легкость, в животе — волнующая пустота, а потому сначала он чуть не оставил свой нож камере хранения (о чём предупредительно пропищал номерок на выходе), а потом чуть не взбежал на шестнадцатый этаж отеля по лестнице. Опомнился только на восьмом, когда организм начал подозрительно задыхаться. Проехав на лифте оставшиеся этажи, он постучался в номер к старосте. Шагнул в открывшуюся и дверь и… чуть не был вынесен обратно в коридор мощным запахом перегара.

— Сёма! Ты чертов гений! — стоявший в дверях Владимир Игоревич Купец сделал шаг вперёд, запнулся, и практически рухнул на мутанта, крепко уцепившись за плащ. — Вандеркиндер!

— Вундеркинд, — автоматически поправил мут, внося упившегося торгаша внутрь.

— Умника! Глыбища! Мутантище! — воскликнул тот, и, подтянувшись повыше, попытался облобызать жертву в обе щеки.

Задержав дыхание и старательно уворачиваясь от губ настырного Купца, Саймон внёс упитое тело в номер и аккуратно пристроил на диване. Затем закрыл дверь и мрачно осмотрел открывшуюся взору картину. На столе — початая литровая бутылка водки в окружении тарелок с закуской. На полу, за ножкой, скромно прячутся две её опустевшие сестрицы. В кресле восседает демократически избранный глава деревни Перловка с самым блаженным видом. Увидев мутанта, он приветственно икнул и помахал рукой.