— Во-первых, далеко не у каждого человека при слове «белое» в голове что-то всплывёт, — парировал мут. — Хотя мысль я понял. Во-вторых, объясни мне, зачем ассоциативная память искусственному интеллекту?

— Потому что она тесно связана с творческим началом! Любое творчество тесно связано с ассоциациями! Художник слышит музыку, которая ему нравиться, и пишет картину. Скульптор видит картину и затем пытается передать двумерное рисованное изображение в камне. А попробуй дать ассоциативную память компьютеру!

— Так вроде давно уже дали, если я не ошибаюсь.

— Не ошибаешься, — неохотно признал Рекс. — Но ты же понимаешь разницу между человеческой и компьютерной ассоциативной памятью?

— Компьютерная, по сути, является поиском по запросу. В общем-то, как и человеческая. Согласен, на творчество она влияет. Но в чём проблема-то? В том, что компьютер при звуках музыки не увидит картину?

— Именно!

— Даже если написать соответствующий алгоритм? Типа фракталов?

— Если написать алгоритм, то любой виртуальный идиот создаст какое-то изображение по услышанным нотам. Вопрос в том, чтобы человек посмотрел на это изображение и сказал «Красота-то какая!».

Хмыкнув, Петрович налил себе отвара. Затем вспомнив, что с самого утра они так ничего и не ели, принялся готовить нехитрый ужин. Спорщики ненадолго отвлеклись, но вскоре опять углубились в дискуссию, обсуждая вопрос — сможет ли искусственный разум научиться получать удовольствие от поглощения пищи. Охотник пододвинул мутанту его порцию, которую тот смолотил и не заметил, поел и принялся готовиться ко сну. Нашёл угол посвободнее, расстелил спальник, скинул плащ, и, разувшись, улегся, подложив под голову сидор. Рекс тут же приглушил освещение и звук, исходящий из динамиков планшета, так что оживленный спор превратился в приглушенное бормотание. Поблагодарив, Петрович достал найденного робота, и некоторое время вертел его в руках. Так он и уснул, пытаясь представить себе маленького ребенка, заигравшегося среди тренажёров, пока его дедушка увлеченно стучал по клавиатуре…

***

Проснулся охотник со странным чувством. В окружающей обстановке что-то явно изменилось, причём кардинально. Старик прислушался. Где-то рядом беззаботно дрых мутант — это было слышно по сопению и периодическим всхрапываниям. Нет, не то…

— Рекс? — полувопросительно произнёс Петрович.

Искусственный Интеллект молчал.

— Рекс? — чуть громче спросил старик.

Не получив ответа, он подскочил и бросился искать своего спутника. Далеко бежать не пришлось — тот обнаружился за первой же кучей хлама.

— Сёма! Беда!

Петрович принялся активно трясти мутанта, но тут же отшатнулся, ощутив животом пистолетный ствол и услышав щелчок снятого предохранителя. Пару секунд мутант смотрел на охотника совершенно пустым взглядом, а затем хрипло спросил:

— Что случилось?

— Собакен твой рисованный не отзывается! — встревожено протарахтел Петрович, тут же забыв про пистолет.

Огр некоторое время вслушивался в тишину, а затем вдруг протяжно зевнул.

— Решился всё-таки, — наконец пробурчал он, пряча пистолет в кобуру.

— На что? — осторожно поинтересовался охотник, удивлённый столь спокойной реакции напарника.

— Отключиться. Кабзда рекорду.

— В каком смысле «отключиться»? — еще больше встревожился охотник.

— В прямом. Взял и отключился.

— Сёма! Хватит тут Ваньку валять! — раздражённо произнёс старик. — Я в этих ваших компутерных делах ни шиша не понимаю. Ты мне можешь внятно объяснить, он сломался или что?

Мут поднялся на ноги и подошёл к МФС.

— Понимаешь, чтобы вытащить Рекса наружу и отнести куда-нибудь в более подходящее место, нам нужно отключить его от питания, — принялся объяснять он, попутно наливая в чайник воду и ставя его на плитку. — Но мы не можем просто так выдернуть его из розетки. Любая продвинутая техника этого не любит. А Рекс — техника очень и очень продвинутая. Для него резкое отключение питания, как для человека удар кувалдой по тыкве с последующей комой. Особенно с учетом того, что элемент питания на материнке давно небось сдох. Поэтому нашему электронному другу необходимо предварительно правильно выключиться, чтобы случайно не заработать пару критических ошибок или не протерять какие-нибудь данные. Проблема только в том, что за свои 228 лет аптайма бедолга приобрёл парочку фобий…

— Чего-чего приобрёл?

— Фобий. Страхов, то бишь, — терпеливо объяснил мут, мастеря на скорую руку подобие завтрака. — Он столько времени провёл в активном состоянии, что тупо боится отключения.

— Это еще почему?

— Во-первых, полная потеря контроля над ситуацией. Мало ли кто чего сделает, пока он в отключке. А во-вторых, есть определённый шанс вообще не проснуться.

Петрович ненадолго затих, переваривая информацию. Вскоре закипел чайник, напарники принялись завтракать, а у старика вновь появились вопросы:

— Слушай, Семён, ты вчера про какой-то цыдент говорил…

— Я вчера много чего говорил, — протяжно зевнул мут. — Всю ночь протрещали.

— Ну цыдент с компутером. «Буйный ребёнок» или типа того.

— «Беспокойный ребёнок». Было такое.

— А что тогда случилось-то?

— О-о-о-о, это весьма забавная история, надо сказать, — протянул Саймон, потянувшись за сигаретой. — В общем, вопрос ИИ не давал покоя людям задолго до появления компьютеров, которые могли это позволить. Ну а когда мощности ЭВМ подросли…