Цветок.

Лотос…

Настолько же изящный, прозрачный и нежный, как и все работы Веталя на ее теле. Такой же утонченный, как сама Юля… Прямо над позвонками распустил свои эфемерные лепестки, чуть выше лопаток. Невыносимо красивый! Точно, как его Юля.

Символ чистоты и совершенства. А еще возрождения…

Дан достаточно долго покрывал себя татуировками, чтобы для многих знать подоплеку и смысл, который вкладывается.

Но что хотела сказать Юля, нанося такой узор на свое тело? Просто так? Или новое послание ему, которое Дан еще просто не понял?

— Красиво… — голос сел и вышло хрипло.

Как-то зачарованно наблюдал, как Юля шагнула под душ, и по ее коже заструились прозрачные потоки воды. По всем тем меткам и рисункам, которых хватало, особенно, если знать, где смотреть…

Черт! Нет сил у него терпеть!

Прям в голову шибануло! Быстро расстегнул сорочку, сбросив вместе с пиджаком на Юлькину одежду. И, наплевав на все, не удержавшись, шагнул к ней, даже не сняв брюки. На фиг! Пусть мокнут!

Обхватил ее бедра так, что руки накрыли тазовые кости. Ладони, аккурат, легли на тату в виде… мужских пальцев, вечно обхватывающих ее бедра — его, Дана отпечатки, чаще всего скрытые под кружевом белья. Веталь их долго срисовывал и на коже Юли обводил когда-то… Навсегда на ее теле, чтоб и вопросов не возникало, кому принадлежит! А Юлька до сих пор возмущается и спорит!

Ему всегда было интересно, как она другим объясняет этот узор? Или, в своей привычке, посылает всех на х*р?

Он сам именно так и делал. Да, она тоже ему свои «отпечатки» поставила.

Но Дан никогда у Юли не спрашивал. Не хотел слышать о других мужчинах… Удавить готов был. И ее, и тех, кого допускала к своему телу назло ему! Но Юльку, ладно, откачал бы потом — самому нужна, чертовка… Хотя, если честно говорить, он ей тоже часто назло по сердцу и душе топтался до кровавых ран, так что…

— О*ренительно красиво, девочка моя, — прошептал на ухо Юльке, обнимая ее. Не обращал внимания на льющиеся на них сверху потоки горячей воды.

Оба уже с ног до головы мокрые.

И грудью ощутил, как у нее дрожь по позвоночнику пошла.

Юля подалась назад, прижавшись к нему сильнее, как-то так выдохнула… почти с испугом. Его руки скользнули по ее телу вверх, обхватив грудь, которая привычно и по-родному, идеально легла в его ладони. Растер этих чертовых птиц, которым и не думал давать свободу…

— Так что твой отец хотел? — кажется, она отчаянно пыталась не поддаться возбуждению, вновь вспыхнувшему между ними, словно лесной пожар. Заговаривала? Ну и ладно, Дану не жалко. Если подумать, он и ночью никуда не торопился.

— Хочет, чтобы я тебе помог компанию на плаву удержать, пока ему плохо, — хмыкнул, прихватив легко губами ей ухо.

— Честно?! — неожиданно для него, вдруг с настоящим восторгом охнула Юля, резко повернувшись к нему лицом. Глаза в глаза.

Она и правда рада?!

Дан растерялся.

— Он тебя в компанию позвал, Дан? Это же нереально круто! — Юля, кажется, забыв о том, что злится на него и «за кого-то там, б*я(!), куда-то собралась», привстала на носочки, с силой обхватив его шею руками. Рассмеялась действительно довольно как-то. — Это здорово! Наконец-то! Ты с самого начала должен был быть в команде, Дан! — прижалась сама к его рту горячими и влажным от воды губами…

А его… порвало просто.

Окей. Слишком много всего. Термоядерный коктейль из эмоций, которые и в уме анализировать не хотел. Потому ли сорвалось с языка то, о чем только что думал, но никогда не говорил?

— А жених что о твоих татуировках думает, а, малая? — чуть отклонился, словно оттолкнул ее губы, прерывая этот нежный поцелуй, который слишком много вытягивал с илистого и мутного дна той помойки, что у него за душу была… — Как ты им всем это объясняешь?

Юля дернулась. Вновь, как от удара…

А потом, неожиданно для него, вот правда, проморгал, озабоченный придурок (!), размахнулась и с силой залепила ему пощечину! Из-за воды вышло ощутимо больно.

Ни фига себе!

Дан растерялся. Разжал руки.

А она тут же использовала это, выскочив из душа.

— Пошел ты на х*р, Дан! Сволочь! — огрызнулась с обидой, с гневом… и со слезами. — Ненавижу!.. — захлебнулась плачем. Опять, бл***…

Отвернулась от него, сжалась вся, словно это он ее избил, скукожилась. Как-то гротескно проступили сквозь кожу позвонки и линии татуировок, очертили ребра…

Блин!.. Руки сами сжались до хруста в суставах! Как ему хотелось поверить ей! До дикого, пещерного воя в горле, до кислоты, обжигающей кишки изнутри! Но ведь сам видел когда-то, да и рассказали немало…