— Я давала себе слово, что никогда тебе больше этого не скажу, но раз так… Раз я бросаю курить сегодня… Завязываю со всеми своими вредными привычками. Ни одной сигареты больше, — Юля вдруг криво усмехнулась, подняв руку, будто клялась, но вышло как-то гротескно, напоказ… А ведь у нее по бедру медленно стекла его сперма, твою налево! — Знаешь, сколько у меня мужчин было, Д-а-а-н? — вдруг тише протянула Юля, твердо глядя ему в глаза, поправляя футболку при этом.

Не знал! И знать не хотел! Но и рта раскрыть не успел, чтобы это рыкнуть.

— ОДИН, греб**ный ты ДЕБИЛ!! — вдруг заорала она, словно сорвалась, утратила контроль над собой, и сама, размахнувшись, рукой, сбросила этот «айкос» со стола, гнев свой выплескивая. — ОДИН, твою м***! ПЕРВЫЙ и… сегодня ПОСЛЕДНИЙ! — в него вдруг полетела упаковка сигарет, больно врезавшись в грудь.

Но Дан был так ошарашен ее криком, тем, что она говорила… что и мысли не появилось уклониться.

— Я даже с тем человеком, который меня замуж позвал, не спала ни разу!! — у нее вдруг по щекам слезы побежали. Захлебнулась ревом. — Но сегодня ВСЕ — бросаю курить! И ТЕБЯ БРОСАЮ, Дан! Окончательно! Я реально задолбалась от всего этого! Устала чего-то ждать и на что-то надеяться! Я хочу жить, смеяться, а не выть по ночам! Я хочу, чтобы меня любили, и мне ВЕРИЛИ!! МНЕ!! А не каким-то друзьям! Но теперь все поменяется! У меня будет человек, которому я нужна! Так что все, ариведерчи!! — следом за сигаретами в него полетел рулон бумажных полотенец, но тут уже Дан отмахнулся. — Выметайся! Считай, сегодняшний секс — это была наша лебединая песня! Твой прощальный подарок мне… или тебе от меня, по фигу! Переодевайся и ПОШЕЛ ВОН!

И без всякой паузы Юля вдруг резко развернулась, вылетала в коридор, захлопнувшись и закрывшись в ванной. Он услышал щелчок задвижки.

Но сам… стоял, как реальный дебил, хлопая глазами и ни фига не понимая. Оглушенный и опустошенный всем этим криком и теми словами, что прозвучали. Непонимающий, не верящий… но осознающий, что его где-то конкретно на***ли…

То выражение в любимых глазах говорило ему об этом лучше всего другого, пусть Дан пока вообще не понимал, как тогда кто-то смог подстроить и провернуть то, что он знал?.. И зачем?.. И если это правда…

Дан покачнулся, ощущая себя так, словно на него не то что потолок, все десять верхних этажей рухнули, придавив и размазав по полу… И в груди заледенело все, до режущей кромки, разрывающей аорту и сердце.

— Юля! — рванул к двери в ванную. Грохнул по полотну кулаками. — Юленька… Малая, открой!..

— НЕТ!! — рявкнула в ответ она. — Все! С меня хватит! Уходи! Или так и просидим тут ночь. А завтра обоим в офис!

Напомнила… Он забыл, но ведь правда… теперь у него законный повод есть ее от себя ни на минуту не отпускать.

Окей. Ладно. Даст ей эту ночь…

Потому что если это все правда… то Дан даже приблизительно не представлял, как выгребать ту тонну дерьма, в которую в секунду после ее крика превратилась его жизнь и все его греб***ое поведение, претензии, обиды…

Казалось бы, налицо факты, и у него доказательства есть и свидетели… Б*я! Да даже отец говорил, что…

Но нечто в этом крике Юли, в ее глазах… ему все нервы порвало, вскрыло живот, вывалив кишки наружу. Это было больно, противно, ужасно…

И Дану точно был нужен совет. А тот он мог получить только в одном месте.

Насколько бы ему ни хотелось сейчас сорвать на фиг эту дверь с петель и сгрести Юльку в свои руки, он понимал, что нет плана «а потом…».

Потому, от бессилия ударив еще раз по двери, пошел в спальню, достав из шкафа запасные джинсы и кофту… Его-то остальные вещи так и валялись посреди ванной на коврике. Впервые в жизни пошарил по ящичкам ее прикроватной тумбочки, ощутив кислоту во рту, когда нашел их старое фото, где вместе, и все еще офигенно здорово…

— Никому я тебя не отдам, маленькая, — застыл у ванной, когда шел к выходу. — Теперь тем более. Даже если мне придется на животе проползти полгорода, чтобы ты меня простила… — честно предупредил, прижавшись лбом к двери.

— ПРИДУРОК! Ты ведь и сейчас мне не веришь! — в дверь что-то с грохотом ударилось с той стороны. Словно Юлька какой-то бутылкой бросила. Шампунем? Почему-то это вызвало горькую усмешку. Его Юлька. Его, до последней клеточки. — Не прощу никогда! У тебя было достаточно времени!

— До завтра, малая…

У Дана был только один человек, с которым он мог вывернуть душу наизнанку и попросить совета. Более того, рассчитывая при этом не только на честный ответ без всякой жалости к его гордости или самоуважению, но и на мудрость…