И ни фига не сказал, ни слова!

У него как затмение с мозгами случилось в этот момент, как какой-то гре***ый припадок, что ли! Ее веселые глаза, искрящиеся смешинками, прожигающие его лукавым взглядом; охренительное тело Юльки, уже сегодня выбивавшее из него дух, сама она и эта веселая, легкая и такая доверительная атмосфера между ними!.. У Дана будто голову повело. Сам не понял, как отбросил кофту в сторону, второй рукой прижав Юлю к себе и своему телу настолько крепко, будто боялся, что девушка сейчас упадет. Спасибо, про плечо не забыл, давил на пояс, сгребая в свои медвежьи объятия. И, вообще не успев себя ни остановить, ни хоть как-то осмыслить все сказанное и происходящее, вдруг жадно впился в губы, которые все еще смеялись!

Как глубже нырнул под воду, если честно, и кислорода уже мало, мозги глючат от гипоксии в миг! Потому ли не смог себя «в кулак» сжать, отступив? Фиг разберешь!

Губы у нее обалденные: горячие, сладкие, мягкие и смеющиеся. И сама Юля к нему потянулась, не отступив и не возмутившись дурацким поступком Дана. А он… оказывается, и того их глупого поцелуя в ванной не забыл! Врезалось ему на подкорку! И сейчас пальцы в ее тело впиваются, прижимая крепче, второй рукой в волосы уцепился, обхватил затылок, чтобы еще глубже сделать этот поцелуй.

Мозги в хлам! Вовсе мыслей нет в башке. Голые чувства, какой-то дикий кайф от ее сладости, от такого же жадного ответа девчонки, от самого ощущения, как прижата к его телу. Он все чувствует: и буханье сердца Юльки, вторящее его собственному бешеному пульсу; и ее немного потерянные, невероятно беззащитные тихие всхлипы, когда на носочки привстала, кажется, чтобы прижаться к нему еще сильнее.

Но сам Дан, как горит! Пылает, вспыхнув в секунду, не может собрать мозги в кучку. Каждая мышца натянута, будто звенящая струна. И такой дикий стояк в паху, словно год женщину не имел!.. Твою налево! Это что же с ним… с ними творится?!

— Дан!.. — словно уловив все это, выдохнула Юля, обняв его за шею здоровой рукой. Прижалась к нему своим офигительным телом настолько, что нет расстояния вообще, словно Дан и так каждой своей клеточкой ее не ощущал еще.

Но почему-то именно в этот момент вспыхнул в нем здравый смысл. Застыл, продолжая крепко держать Юлю, чуть отстранился, уперевшись своим лбом в ее. Дыхание у обоих горячечное, оглушающее, бьющее по напряженным нервам. Сердца стучат так, что оба, как глухие. Каждая мышца, каждый нерв пылает…

— Юля, нас не туда занесло куда-то, — хрипло выдохнул Дан, попытавшись отстраниться.

А ни фига не вышло. И не потому, что она цеплялась, Дан свои руки от нее не мог отцепить! Его собственное тело отчаянно сопротивлялось каждому пустому миллиметру между ними.

Юля тоже замерла, напряглась в его руках, медленно подняла глаза, встретившись взглядом с Даном. И там столько вопросов к нему стояло… А еще такой сонм эмоций, что грудную клетку сдавило еще большей жаждой ее сейчас на этот стол усадить, и довести все до полного и безоговорочного контакта, до потрясающий близости, до секса… Откровенного, алчного, чтобы оба потными и упали потом друг на друга, задыхаясь.

Даже в голове зашумело, настолько явственно себе эту картинку представил, и перед глазами пелена такого сильного желания, которого Дан до настоящего момента не знал.

— Почему? — тихо выдохнула Юля, не отступая.

Щеки у нее пылают, глаза сверкают так, что и звезд не нужно, и все тело отзывчиво и созвучно его телу напряжено, острые, сжавшиеся соски в его грудную клетку вдавлены, потому как не отпускает Дан, не может.

— Мы явно не в адеквате сейчас, малая, — черт знает где, откопал в себе голос. Мозги все еще отказывались соображать, а Дан пытался придумать и ей убедительно объяснить, почему разойтись нужно. — Ты просто в эйфории, День рождения, тату, все такое, — выдохнул сквозь зубы. — У тебя же парень этот… Виталий, помнишь? — пытался сообразить, а самого вдруг накрыло какой-то незнакомой, реально до черноты в глазах ненавистью к пацану, которого и видел от силы пару раз, когда тот в гости приходил к Юльке. Удушил бы, попадись ему сейчас, ей-богу! Как представил, что тот вот также обнимает и целует Юльку. — И у меня девушка есть… Меня накрыло, прости, потерял контроль. Виноват. Давно просто с Мариной не встречался… Не знаю, что накатило вдруг… — эпичная дурость… *ля!

По лбу бы себя ударить, сразу понял, что сморозил, но надо же как-то по тормозам дать.

Юля вдруг отстранилась сама, отклонилась, посмотрев на него с каким-то недоумением и… злостью, что ли? Побледнела внезапно. Затрясло девчонку в его руках.

— Идиот! — вдруг крикнула, реально и со всей силой оттолкнув Дана в сторону.

Он разжал руки от неожиданности, еще не сориентировавшись.

— Ну и катись к своей… своей… — словно не в состоянии подобрать слова, вдруг закричала Юля. Ее даже зателепало всю. И румянец уже гневный, видно, как злится, не умеет еще скрывать ни фига. — К черту катись! Иди к давалке своей, дебил! — охрипла неожиданно Юлька.

Но тут же всхлипнула, прикусив губу, прижала руку ко рту. У него внутри все закаменело, от самого себя противно. И ее опять обнять охота до ломоты в руках.

Но Юля, резко развернувшись, выбежала из кухни, оставив и оторопевшего Дана, и свою кофту на полу, и нетронутый кофе.

Дурак, блин! Уже понял, что ляпнул не то… Ну кому по душе придется, когда такой поцелуй неудовлетворенностью в сексе с другой оправдывают? Даже если случайно и накрыло не теми эмоциями. Точно дебил…

Дан осознавал это все, вслушиваясь в топот злых Юлькиных шагов по лестнице. Дверью в комнату хлопнула так, что и на нижнем этаже стекла задрожали, кажется. А Богдан все стоял посреди кухни, пытаясь разобраться с каким-то непривычным и незнакомым комом из сексуального желания, притяжения, злости и раздражения одновременно. Где источник, что первопричина? Хрен поймешь, мля!