При выходе из кабины меня встретил никто иной, как Хиггинс:

— Диана Павловна, — начал он даже без приветствия, — наши крупняки подают нескончаемые жалобы, из-за того, что поток по эквайрингу резко снизился до тридцати процентов.

Не сбавляя шага по пути в кабинет, в тщетной попытке поспеть за мной, Хиггинс по своей привычке грузил меня проблемами, которые меня не интересовали.

— Хиггинс, милый, это не существенно, — грохнула свою сумку на стол, когда за ним закрылась дверь моего кабинета, — Лучше расскажи, как тебе удалось соблазнить такую девушку как наша София?

Я пыталась сбить его с толку и, в принципе, мне это удалось моментально, с первого захода. Парень густо покраснел и начал бегать взглядом по всему, что есть в кабинете, но никак не мог посмотреть на меня.

— Д-д… Диана Павловна, я не знаю о чём вы, — прозаикался он, краснея ещё сильнее, что казалось уже невозможным.

— Ну-ну, мой дорогой, — успокаивающе покачала головой, подходя к нему ближе, — я не осуждаю, мне просто действительно интересно.

С каждым моим шагом к нему, парень отступал назад, вглубь кабинета, прямо к переговорной зоне с диванами.

— Ни я, ни кто-либо ещё тебя не станет судить, даже наоборот, — Хиггинс не сводя с меня глаз продолжал отступать назад, я подошла к нему настолько вплотную, что он просто зацепился за диван и упал на него, — все тебе будут завидовать, — я уже нависла над полулежащим красным парнем.

— Я никому не рассказывал, — проблеял он жалобно.

— Отчего же?

— Нельзя о таком рассказывать. Это личное и было бы бесчестно.

— Тогда от чего же ты, интересный, шастаешь по черным аукционам и пытаешься убить Ермака?

— Что?! — Завопил он и вскочил с дивана, чуть не сбив меня с ног, — я не пытался его убить! Что за выдумка?

— А ну-ка посмотри мне в глаза и упаси тебя кому-ты-там-молишься отвести взгляд хоть на секунду.

Он замер, вытаращившись на меня небесно-голубыми глазами. Весьма невиновными глазами, стоит отметить. Я призвала всю силу когтя, чтобы заглянуть к нему в душу настолько глубоко, насколько позволяли обстоятельства, и не увидела ничего компрометирующего Хиггинса. Либо он на самом деле был невиновен, то есть, кто-то просто подписался его именем, либо просто ничего не помнит по какой-то причине.

Ну что ж…

— Диана Павловна, что вы делаете? — Вскрикнул парень за секунду до того, как я огрела его по голове тяжелым папье-маше.

— Поверить не могу, — раздался у входа голос Ермака, — ты пообещала, что будешь следить за ним, без членовредительства. И обещала, что дождешься меня.

— Ничего я не обещала, я сказала, что посмотрю на обстоятельства.

— И разбить голову своему ассистенту — лучшая ваша идея, — Ермак закрыл за собой дверь на ключ и подошёл к нам.

— По крайней мере, не самая худшая. Я собираюсь залезть к нему в голову, а это болезненно. Кроме того, после всего, он ничего не вспомнит, и я залечу его рану.

— Как ты его заманила в свой кабинет?

— Да он сам шёл за мной и ныл о каких-то там жалобах, — отмахнулась я, готовясь к небольшому ритуалу. Благо, многого не понадобиться. Главное — его кровь и мой кинжал.

— После того, как это всё закончится, вам придется научиться управлять банком, — Ермак уселся на соседний диван, будто собрался смотреть весьма интересное представление.

— Серьезно? Ты думаешь, я здесь останусь после всего?

— Думаете, я вас отпущу после всего?

У меня слегка задрожали ноги от его хрипловатого «всего». От него не скрылась моя реакция. Я и не хотела её скрывать, просто…

— Если из-за того, что ты меня отвлекаешь с парнишкой что-нибудь случиться, я превращу твою жизнь в ад. И ты будешь молить, чтобы я тебя оставила в покое! — Пригрозила ему кинжалом в ножнах.

Ермак поднял руки вверх в знак примирения и старался больше не отвлекать. Старался — здесь ключевое слово. Он то и дело задавал вопросы что я делаю и для чего. По правде говоря, меня это и не так уж и отвлекало. Мне было приятно, что он старается разобраться в моей сути, интересуется мной.

Я рассказывала ему как можно более подробнее о том, как ведьмы вмешиваются в ментальные каналы людей. Как мы ищем в голове интересующую нас информацию. Вадим очень умён и понимал всё, по что я ему говорила. Кроме тех моментов, которые касаются силы и платы за неё. Точнее, это он тоже понимал, просто эта часть мира всё ещё не укладывалась в его голове.

— Итак, — сдула я прядь волос со лба, закончив процесс вмешательства в память Хиггинса, — у меня, как в классическом анекдоте, две новости: хорошая и плохая. Точнее, не очень хорошая и плохая. С какой начать?