«Поэтому он так ликует, — понял Дронго. — Чем больше высокопоставленных начальников будет на территории института, тем легче уйти от персональной ответственности за случившееся».

— У вас сегодня есть новые планы? — оживленно осведомился Левитин.

— Кое-какие. Я говорил с психиатром.

— Мы вызвали врачей на завтра. С каждым из подозреваемых будут беседовать отдельно. Наши врачи считают, что это может быть только мужчина, поэтому женщин мы исключили.

— А если это не маньяк? — упрямо произнес Дронго.

— Не нужно, — нахмурился Левитин, — не нужно так говорить. Получается, что вы знаете все, а мы ничего. Я думаю, врачи сами разберутся, кто из подозреваемых является маньяком.

Дронго понял, что переспорить полковника все равно не удастся. Тот будет стоять на своем.

— Климова нельзя вызвать? — спросил он.

— Конечно, нельзя, — подмигнул Левитин, — там столько людей понаехало. Они считают, что сами раскроют преступление. Вообще, вам лучше отсюда уехать..

— Это пожелание или указание?

— Это совет, — поморщился Левитин. — Вечно вы обижаетесь.

— Уже нет, — быстро ответил Дронго, — уже почти не обижаюсь. И собираюсь не только не последовать вашему совету, но, напротив, постараться найти убийцу.

— Не смешите людей, — нахмурился Левитин, — за три дня вы найдете убийцу, которого мы ищем три месяца? Это невозможно. И вы сами все отлично понимаете. У каждого блефа есть свои пределы. Когда игра кончается и вы явно проигрываете, нужно выходить из игры, а не поднимать ставки. Все остальные игроки знают, что ваша карта бита, что у вас на руках «пустышка». Поэтому не старайтесь выглядеть умнее, чем вы есть на самом деле.

— Обязательно учту ваш совет, — улыбнулся Дронго, — и тем не менее я остаюсь.

— Как вам угодно, — сухо сказал Левитин и, повернувшись, вошел в приемную.

— Вы действительно хотите остаться? — уточнил Сыркин.

— Обязательно останусь. Для начала я не стану вам мешать. Представляю, как вас задергали. Где Носов? Я лучше с ним поговорю.

— Он сидит в моем кабинете. Помогает мне вызывать людей.

— Идите в приемную, у вас сегодня много дел, а я с ним пообщаюсь, — сказал Дронго, направляясь к кабинету Михаила Михайловича.

В кабинете Сыркина его помощник, сидя на стуле, приставленном к столу, ожидал звонков по внутреннему телефону. Увидев вошедшего Дронго, он вскочил.

— Сиди, сиди, — махнул рукой Дронго, — не нужно вставать.

— Сегодня с утра столько разных начальников понаехало, — сообщил Носов.

— Я знаю. Давно хотел с тобой обстоятельно поговорить. Ведь ты вчера нашел убитую. Когда ты вошел, она лежала на полу. Ты ее не трогал?

— Нет, не трогал, — удивился Носов, — она ведь убитая была, я побоялся ее трогать. На мертвецов я насмотрелся, знаю, как они выглядят.

— И ты сразу позвал уборщицу?

— Я ей закричал, а когда она ко мне подошла, я сам побежал наверх, чтобы рассказать о случившемся. А она стояла, охраняла вход в душевую.

— Но халата ты там не видел?

— Нет, никакого халата не видел. И, конечно, не знал, кто там еще был до меня.

— А где висят у вас халаты?

— В подсобке, в подвале. О них все знают. У каждой уборщицы свой халат. Самый большой у Сойкиной.

— Там дверь бывает открыта?

— Нет, закрыта на ключ. А ключ есть у двоих — старшей уборщицы и у меня.

— Где твой ключ?

— У меня.

— А остальные?

— Вчера проверили. Оба ключа в порядке. И третий у меня.

— Но ведь кто-то взял халат? — настаивал Дронго.

— Так дверь открыта бывает по вечерам. Уборщицы открывают дверь и потом ее уже не закрывают, пока не закончат уборку. Туда ведь спускаются все за ведрами, вениками, халатами.

— И все в институте об этом знают?

— Думаю, что да, знают все. Никакого секрета нет.

— Ты во время первого убийства тоже был в институте. Так вот, погибшая Ольга сказала мне, что видела тебя во дворе. А Михаил Михайлович утверждает, что ты никуда не выходил из основного здания, только сбегал на второй этаж. Как это понимать?

— Я не говорил Михаилу Михайловичу, что у нас на основном здании водопроводная труба поржавела. Вот я и вышел во двор, чтобы на нее посмотреть. За день до первого убийства сильный дождь был, и труба не пропускала всю воду. Потом я вернулся в здание.

— И никого во дворе не видел?

— Видел Олю, она документы несла. Мы с ней поздоровались. Больше никого не видел.

— В тот вечер дождя не было?

— Не было, точно. Мы через несколько дней трубу меняли.

— А почему в тот вечер лифт не работал?