— Да, — согласился Фортаков, — возможно, и так. Только насчет Зинкова вы не совсем правы. Его в отделе любят, вернее любили все. И мужчины, и женщины. Он играет роль светского льва, и эта роль ему самому нравится.

В этот момент у них за спиной раздался голос Архипова:

— Почему вы стоите на улице? Дронго обернулся. Сергей Алексеевич стоял, опираясь на палку.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Дронго. — Почему вы пришли?

— Не смог усидеть дома, — признался Архипов, — вот первый раз в жизни взял палочку. Моисеева мне позвонила, рассказала, что у меня в кабинете воцарились вандалы. Собираюсь их прогнать. Вы мне поможете? — весело спросил он.

— Обязательно, — улыбнулся Дронго.

— Тогда пошли, — победно вздохнул Архипов, — нас уже двое, а это большая сила. В свое время двое римлян задержали нашествие галлов на мосту. Может, мы повторим их подвиг?

— Тогда нас трое, — засмеялся Фортаков, — я тоже готов вам помочь.

— Нет, — серьезно ответил Архипов, — вы сотрудник института и, значит, находитесь под некоторым подозрением. Простите меня, Андрей Андреевич, что я вынужден так говорить. Но я не хочу вас подставлять под прокурорский гнев.

— Не беспокойтесь, — улыбнулся Фортаков, — убийцы из меня не выйдет. Даже если они очень захотят.

— Почему вы так убеждены? — спросил Дронго.

— Я в молодости занимался альпинизмом и однажды, сорвавшись, сломал себе правую руку. Поэтому я не смог бы нанести таких ударов убитой. Левая рука у меня не главная, поэтому я вне подозрений. Просто я не успел сказать это прокурору, который кричал на меня и требовал сознаться.

Архипов нахмурился.

— Вы только подумайте, какая наглость, — сказал он возмущенно, — идемте в мой кабинет.

Они вошли в здание, прошли в кабину лифта, поднялись на четвертый этаж и вскоре оказались в приемной. Увидев директора, его секретарь вскочила со своего места. У нее были заплаканные глаза. Сидевший у дверей молодой работник прокуратуры, сверкнув наглыми глазами, преградил им путь.

— Они заняты, — сказал он, отстраняя Архипова.

— Молодой человек, — всплеснула руками секретарь.

— Подождите, — обернулся к ней Сергей Алексеевич, — дело в том, что это мой кабинет. И я директор института. А вы находитесь на территории этого института. Будьте любезны отойти в сторону и пропустить меня в кабинет, иначе я позвоню Генеральному прокурору.

Ошеломленный молодой человек отскочил от двери как ошпаренный, и Архипов вместе с Дрон-го вошли в кабинет. Картина, представшая их взору, была поистине уникальной. В кресле Архипова сидел, развалившись, заместитель прокурора, холеный и откормленный молодой человек. Рассвирепевший Левитин стучал кулаком по столу. Растерянный Климов только молча раскрывал рот. А перед ними сидел бледный Коренев, пытаясь что-то ответить.

— Здесь у вас прямо суд инквизиции, — сказал, вспыхнув от возмущения, Архипов.

— Сергей Алексеевич, — тут же вскочил Левитин. Нехотя поднялся и заместитель прокурора города.

— Здравствуйте, — степенно сказал он, — нам сказали, что вы больны.

— Я уже здоров, — бодро ответил Архипов, — вы разрешите мне вернуться в свой кабинет? Или вы хотите непременно здесь продолжать свои допросы?

— Нет, почему же, — заместитель прокурора искал глазами свой пиджак.

— И учтите, что я обязательно позвоню Генеральному прокурору, — зазвеневшим голосом сказал Архипов. — Если вы должны проводить свои следственные действия, то извольте их проводить. Но вы нагло занимаете чужой кабинет, врываетесь сюда без спроса и вдобавок ко всему еще хамите женщине, которая пытается вас образумить.

— Какой женщине? — не понял заместитель прокурора.

— Моисеевой, — мрачно подсказал Климов, — заместителю директора, которая ругалась с вами сегодня утром.

— Вот именно, ругалась, — повысил голос Архипов. — Мужчине не пристало посылать женщину, да еще старше себя по возрасту, куда вы ее изволили послать; молодой человек. У вас, кроме должности, нет ничего — ни имени, ни звания, ни воспитания, простите меня за такую грубость. Иначе вы бы не стали хамить женщине, профессору и доктору наук.

— Извините, — пробормотал заместитель прокурора, видя решительность старика.

— Извольте извиниться перед ней, — продолжал Архипов, — в противном случае позвоню не только Генеральному прокурору, но и в аппарат Президента.

Он схватился за сердце и присел на стул. Дронго бросился его поддержать.

— Вот так, — пробормотал Архипов. — Когда я нервничаю, у меня всегда что-то с глазами. Красные круги перед глазами. Это, наверно, давление.

— Круги, — задумчиво произнес Дронго, — красные круги…