— Ник, — отмахнулась Янка. — Прекрати, я не претендую ни на чью любовь и никаких женидьб не планирую.

— Он тебя обманет. Ты себе не представляешь, чколько девчонок из-за него рыдало. Мне рассказывали, одна даже повеситься пыталась.

— Блин, да что всем так дался Шторм? У него своих проблем помимо меня выше крыши.

— Потому что ты мне нравишься.

Ник загородил ей дорогу, остановившись на нихней ступени лестницы, ведущей в общежитие.

— Ты мне нравишься, Янка. Я тебя любить буду. Я серьезно. Ты же большая девочка, да? Тебя же твой профессор чему-нибудь дельному научил?..

Янка не успела отстраниться, как оказалась поймана и прижата к широкой Никовой груди. Замерла, соображая, что делать с этим героем-любовником дальше и еще как сделать, чтобы дурацкие слухи перестали ползать по Академии. Потому что Ник не первый, кто подозревает между ней и профессором роман…

А это отчего-то неприятно. И перед Штормом стыдно… и щеки краснеют, если вдруг представить, что в идиотских сплетнях может быть хоть немного правды…

Между тем Ник, не чувствуя сопротивления, начал осторожно поглаживать ей спину, а потом и вовсе ткнулся губами в висок.

— Прекрати, Ник. — Попросила Янка. — Ты себе нафантазировал, бог знает, что. У меня нет, и не было ничего с профессором Штормом. Пусти меня!

— А если у тебя не было… то почему не я? — горячо шепнул он в ухо. — Тебе же нравится, когда вот так…

Рука Ника скользнула с талии куда-то пониже и с еще большей силой вдавила Янку в Ника. Она охнула, почувствовав, что и верно ему нравится, но лучше бы сбежать прямо сейчас.

— Ник, я закричу. Пусти, придурок…

И тут, внезапно, руки разжались сами, а парень как-то нервно сглотнул и чуть не в прыжке преодолел вверх ступенек пять. При этом лицо у него стало таким… таким, что Янка резко обернулась назад, подозревая, что ей прямо сейчас предстоит сразиться с огромным некромантским кадавром.

Но за своей спиной она увидела всего лишь Куся.

Плешан стоял, широко расставив когтистые мощные лапы, опустив голову к самому полу и ощерив здоровенные алые клыки. Он смотрел на Ника застывшим взглядом охотящейся химеры… так, что даже Янке стало немного не по себе.

— Куська, — сказала она, приседая. — Он дурак, но пусть живет, а? Нас же с тобой из Академии выгонят, если мы его сожрем…

Где-то в этом месте Ник все-таки понял, что лучше уйти. И правильно сделал. Через полминуты плешан успокоился, и фыркнув кислотой прижался к Янкиным коленкам.

Янка привычно почесала складки на морде.

— Знаешь, Козья Морда, а ты ведь меня почти напугал… ты больше так не надо, ладно? А то сделаем кого-нибудь заикой. Или меня… пойдем, я тебя в вольер провожу, что ли…

43.

Мар Шторм

«Пшел вон!» в исполнении Тедора — это, конечно, было не разрешение действительно идти в любом удобном направлении, а приказ ждать, когда он, наконец, решит, что делать с неудобным родственником.

Вряд ли Шторму удалось бы покинуть двор Тедора, не будь рядом прекрасной Клары.

Впрочем, идея «сходить в город» принадлежала исключительно ей.

На них оглядывались. Кидали какие-то недобрые, быстрые взгляды. Шептали.

Мар привычно не замечал, а Кларе нравилось. Однажды, остановившись под причудливо изогнутым фонарем, похожим на черную виноградную лозу со светящимися крупными виноградинами, она сказала:

— Они меня боятся. Все эти люди. Круто, да?

Мар шевельнул бровью, но вместо ответа спросил сам:

— Что ему надо? Твоему отцу. Зачем ему кабинет Изера?

Клара прикусила губу и улыбнулась, блестя глазами:

— Тебе правда это интересно?.. что же… я могу рассказать. Если попросишь… если хорошо попросишь.

Мар поцеловал ей руку. Запястье, чуть выше кисти. Внимательно посмотрел снизу вверх.

— Я тебя прошу.

— Поцелуй меня. Как раньше.

Она вдруг стала совершенно серьезной, шагнула вперед и сама поцеловала — в губы. Одновременно прижимаясь к нему теплым податливым телом, заставляя вспомнить себя, вернуть то прежнее, казалось глубоко захороненное — на вдохе, на истерике, на едва заметном аромате розы и клубники, то, что между ними действительно некогда было. То, что он сам себе, может быть, придумал, чтобы было не так беспросветно и больно.

То, что навсегда клеймом впечаталось в сердце, было частью крови и плоти. То, от чего не сбежать… а в такие моменты сбегать и не хочется.

Клара, оторвавшись от него для вдоха, шепнула:

— Скучаю по тебе… каждый день…

Соболиные брови, тонкая шея. Умный, расчетливый взгляд, сейчас действительно немного шальной от внезапно всколыхнувшегося чувства…

Мар, вдруг отбросив сомнения и тяжелые мысли, целовал ее в ответ — и эти глаза, и теплые щеки, губы — такие мягкие, такие чертовски родные…