«А почему за окнами темно? День ведь», — пробежал холодок по позвоночнику, когда вместо солнечных лучей из окон на межэтажном лестничном пролете меня встретила непроглядная тьма.

«Ладно, разберемся. Все свое ношу с собой», — вызвал над ладонью огонек, чтобы видеть, куда иду.

— Ты меня искал? — спросила темнота низким голосом.

Я поднял пламя столбом ввысь, молниеносно, без подготовки. Высветил высокую фигуру в строгом пальто (или кителе?) и шляпе. Угол наклона головы и поля шляпы полностью скрывали от меня лицо, но я, кажется, понял, кем может быть говоривший.

— Егор Митин? — спросил, а сам распалил огонь перед собой до размеров хорошего походного костра.

— Приятно познакомиться, — вежливо откликнулся «китель».

А после смазался, перестал быть там, на пол пролета выше места, где я остановился, только тени в пламенной подсветке колыхнулись. И очутился здесь, возле меня.

Толчок, пульсация, боль, вспышка тьмы. Огонь заливает площадку, но тщетно: тьма, ударив, отступила. Теплое льет по груди, животу и ногам. Черная в игре отсверков и темени, живая — моя кровь.

— Щенок, — доносится, как через толщу воды.

Тьма накрывает с головой.

Стоп. Я же уже поднялся — на работавшем лифте — домой.

Я — дома.

Выхватываю ртом воздух, подслеповато щурюсь: яркий солнечный свет после мрака в парадной (сна о мраке в парадной?!) бьет по глазам.

Мои стены, мой диван. Значит, все-таки сон. Проделки подручного Чеслава, сноходца или как там его?

Негромкий смешок за спиной.

— Чеслав сказал, что для развития тебе нужен враг. Враг сильный, достойный. Удачно, что ты нашел для себя такого врага.

— А шпионские замашки со шляпой — это зачем? — соображается с трудом, поэтому цепляюсь за первый попавшийся «якорь».

— Ты знаешь, как выглядит твой враг? — ехидно отвечает все тот же голос из-за спины. — И я не знаю.

Разворачиваю корпус: никого за спиной, стенка, обои в полоску.

— Удачно и то, что ты задал срок, — доносится слева. — Не придется возиться с тобой слишком долго.

— Теперь я буду знать, что это твои проделки, — снова верчусь, уже сознавая, что никого не увижу.

— Уверен? — спрашивают справа.

Смех, отдаляющийся, будто распадающийся на отдельные отголоски звуков.

Я же всегда задергиваю шторы, когда ложусь спать после ночной... Черт!

— Андрей! Андрей! Да проснись же! — заполошный зов Кошара.

Надеюсь, хоть он-то реален.

[1] «По следам бременских музыкантов» — Я — гениальный сыщик. Музыка — Геннадий Гладков, слова Юрий Энтин, исполняет Муслим Магомаев.

Кошар был всамделишный. Шерстистый скакал по мне, тряс усами и хвостом, даже по физиономии лапой заехал в тщетных попытках меня добудиться. Пропахал мне рожу царапками хорошо, я аж залюбовался перед тем, как свести эту метку живым огнем.

Стыдно ему не было, потому как все действия, по глубочайшему убеждению овинника, были направлены мне во благо. Я и не стыдил его, так, хмыкнул да очередной комплект постельного потянул в стирку, отчищаться от пота на простыни и крови на наволочке.

Кошар почуял наведенный сон как что-то «иношнее», и всеми силами пытался владыку огневого из «иношнего» вытянуть в «тутошнее». И ходил за мной теперь, как привязанный: я к стиралке, он на нее, я к умывальнику, он на краю ванны, я на балкон, он на перила.

— Пять за старание, но больше так не делай, — велел разволновавшемуся нечистику. — Когда я вот так сплю, не буди больше.

— Как можно, как можно? — встопорщил усы Кошар, а после насупился. — Верно, что по велению учителя жуть на тебя навели?

— Послезавтра встреча назначена с Чеславом, тогда и уточню, — пожал плечами, вдохнул ночного воздуха полную грудь. — Не думаю, что по городу сноходцев больше одного ходит. И он тучеводца назвал. Хм, а вот мы в деревню укатим, там он со своими снами до меня дотянется?

Кошар поглядел на меня с задумчивостью.

— Как учить тебя, шалопая рискового, наставнику виднее. А как те снохождения происходят, мне и знать-то неоткуда.

— Это был риторический вопрос, хвостатый, не парься, — я улыбнулся, перегнулся через балконные перила, выпростал руку в сторону спящего парка.