Хм... Ладно, допустим.

— Скажи, пожалуйста, у тебя остался список контактов па по переписке? По которому ты делала рассылку, когда...

Это всякий раз срабатывает. Главное, не переборщить.

— Прости, милый. Не помню, куда я его убрала. Может быть, выбросила.

— Зачем? — изумился.

— А зачем было бы его держать в доме? — изумилась в ответ мать. — За ненадобностью, сын. Ты задаешь сегодня странные вопросы. Ты здоров? Хорошо себя чувствуешь? Спишь и питаешься нормально?

— Да, ма, нормально, — отмахнулся. — А ты не думала завершить свой вояж? Вернуться... Чтобы знать, как твой сын. Не раз в месяц по телефону.

«Или ты уже вернулась, ма?»

— Скажешь тоже! — выдохнула она. — Мой сын взрослый, самостоятельный. Не нуждается в том, чтобы его контролировали. Ведь так? О, кажется, связь начинает барахлить. Здесь были грозы и...

...И конец беседы, гудки в трубке. Я размахнулся, швырнул старый дисковый аппарат в стенку. Шнур выдернулся, пластик разбился, открывая металлическое нутро с проводочками. Трубка уцелела, зацепилась витым шнуром за подлокотник дивана.

К черту. Ждать повторного сеанса связи с Францией до сентября не стоит. Вот и оттащу старый хлам на помойку, за ненадобностью, как только что сказала мать.

Что мне дал этот разговор, кроме размытых сведений о некоем Клоде? Да ничего, собственно.

Слов было сказано немало. Ответов дано — ноль. Даже вопросы далеко не все успел задать...

Хорошо же. Самостоятельный, сам и разберусь. Хуже то, что вместо загадок «шахматистов», сути работы отца и прочих важных вещей меня сильнее всего заботит сейчас одно: кого я тогда видел в джипе на Невском? Была ли это мать или просто похожая на нее женщина?

И не спросишь... Я вздохнул, собрал наиболее крупные куски мусора, еще недавно исправно работавшие средством связи. Пошел на кухню, сдаваться Кошару. Он не любит, когда мусорят, и мчит убирать.

Шерстистый встретил под дверью. Явно ждал, прислушивался.

— Сломался, — буркнул я про останки аппарата в руках. — Новый куплю, современный и с кнопочками.

[1] А.С. Пушкин. «Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне Лебеди».

[2] Отчаянные времена требуют отчаянных решений.

[3] Марк Аврелий. «Наедине с собой».

После умывания, перекуса и всякого такого, что нормальные люди делают по утрам, а я — в шестнадцать часов, ближе к вечеру — занялся обзвоном. Не по городскому аппарату, мир его останкам, а по мобильнику.

Первым делом договорился о встрече с Федей Ивановной. Ее пожеланиями не стоит пренебрегать, опять же, будем считать это проявлением уважения к возрасту.

Вторым звонком я растревожил спящую Лену Курьянову. Или это был не сон, а какой-то специфический метод медитации — не разобрался.

— Хелен, звезда моя, у меня есть к тебе эксклюзивное предложение, — с интонациями зазывалы-рекламщика выдал я, прижимая к уху Нокию. — Причем эксклюзивность его имеет срок годности, так как время не ждет. Кроме прочего, мое предложение позволит тебе выбраться из пыли библиотечных завалов.

— Всё вы, смертные, суетитесь, — фыркнула в ответ вурдалачка. — Излагай свое предложение.

— Нужно разыскать одного человека... — замялся, переформулировал. — Не обязательно человека. Известно имя — Клод. Предполагаемое происхождение — потомок графа Калиостро. И город проживания известен.

С таким предком, если Клод не заливал о своих корнях, «народными методами исцеления» вполне могут являться и знахарство с алхимией.

— Фамилия? Возраст? Род деятельности? — тут же завалила меня вопросами Хелен.

— Бывший студент Сорбонны, переквалифицировался в спеца по народной медицине, — ответил только на последнее. — Прочее неизвестно.

Лена задумчиво помычала в трубку.

— И город, надо думать, не Санкт-Петербург? Иначе ты бы не стал акцентировать на нем внимание.

— Париж, Франция, — не стал отпираться. — Заметь, я не сказал, что будет легко.

— Легко?! — немертвая девушка взвилась так, что я это чуть ли не увидел, не то, что услышал через динамик. — Ты представляешь, сколько в Париже может быть Клодов?! Сколько и блох на бродячей собаке!

— Сколько и Ванек в Питере, — поддержал я ее в справедливом возмущении. — Знай я больше, нашел бы его по другим каналам. Это было бы куда проще и без нервотрепки.