— О каком отпуске речь? — Мирослав хмурится и вопросительно выгибает бровь, награждая меня суровым взглядом.

— Да вот, Игорь Владимирович мне в отпуск предлагает слетать. Вдвоем, — посмеиваюсь, не собираясь утаивать. Мир напрягается, глаза сужаются, руки сжимаются в кулаки, а скулы напрягаются. Неужели ревнует? К Самарину, который все время вокруг вьется?

— Игорек, ты совсем, что ли? — Евсеев осматривает коллегу и качает головой. Тянет меня к себе и обнимает за талию, параллельно испепеляет Самарина взглядом. И в любой другой ситуации я бы Игорю Владимировичу посочувствовала, но сейчас пусть отдувается самостоятельно. — Куда ты жену мою везти собрался?

— Я пока отнесу кофе в кабинет, — поворачиваюсь и шепчу Мирославу, пропуская реакцию выпавшего в осадок Самарина. Замечаю только его печаль и шок. Он смотрит на нас долго, требуется целая минута, чтобы обдумать, за это время я успеваю проверить почту в планшете и схватить поднос.

— Так это правда? Я думал, фейков наплодили, а тут… Опоздал, получается.

— Получается, — давит Мир, не собираясь отступать. — Надеюсь, мы больше к этому вопросу не вернемся. Позвони через полчаса, согласуем время встречи.

Мирослав больше не говорит ничего, заходит в кабинет следом за мной и закрывает дверь. Оставляю поднос на столике и поворачиваюсь лицом к нему. Нехорошо получилось. Вздыхаю и оборачиваюсь, тру пальцы, пытаясь подобрать слова.

— Не надо было вмешиваться, я бы сама справилась с Самариным.

— Я в этом не сомневаюсь, — Мирослав путает мысли, обнимает крепко и целует в шею. Касания губ легкие, едва ощутимые, но я и от них плавлюсь. — Но молча смотреть, как похотливые козлы клеятся к моей женщине, тоже не стану.

Слова звучат трогательно, хоть и были брошены резковато. И я сдаюсь. Поднимаюсь на носочки и целую Евсеева со всей пылкостью, на которую способна. Вторгаюсь языком в его рот, позволяя себе дерзость и пользуясь оторопью Мира. Почти висну на его шее и не сдерживаю стон, когда он прижимает меня к себе. Нам надо остановиться, пока все не зашло слишком далеко. У него через полчаса совещание, а у меня пара отчетов, обновление презентации и составление расписания.

— Давай все-таки вернемся к твоему графику, — улыбаюсь и отстраняюсь. Чувствую, как усиливается хватка его рук, а потом он неохотно меня отпускает.

— В обед ты от меня не сбежишь, так и знай.

— Это приглашение на свидание? — флиртую, поправляя блузку.

— Это приглашение на обед. В випе. Забронируй любой на свой вкус.

Каждый день становится только спокойнее. На работе все медленно устаканивается, семья наконец оживает с улучшением самочувствия нашего старейшины, жизнь становится заметно лучше, потому что рядом со мной лучшая женщина. Ксюша проникает во все сферы моей жизни. Точнее, она и раньше в них была — личный помощник порой знает начальство лучше него самого, — только теперь осваивается в новом статусе.

Проходит еще неделя, и все окончательно втягиваются в привычный ритм, на Ксеню больше не смотрят косо, потому что понимают, что никто ее обязанностей не уменьшил и в золотое кресло не посадил, дав командовать всеми остальными. Взаимодействуют с ней, конечно, осторожнее. Если раньше боялись простых доносов, то теперь страшатся впасть в немилость и вылететь по статье. Делать я ничего подобного не собираюсь, но раз им нравится так думать, образ разрушать не буду.

Проверяю календарь, который Ксюша скорректировала десять минут назад. Сегодня две встречи, а до них нужно успеть заехать в больницу. Яков Игнатьевич наконец соизволил поговорить наедине со своим старшим внуком и теперь ждет меня в условленный день, который выбрал сам, не дав мне поменять время. Из-за этого пришлось двигать все остальное и ставить на уши пол-офиса.

— Ксень, где документы по сделке, я же просил распечатать? — спрашиваю по селектору. — И еще мне нужен типовой договор и отчет по прибыли в диаграммах. В двух экземплярах.

— Все на твоем столе, — слышу улыбку в ее голосе. Наверняка еще закатывает глаза, потому что я опять вешаю кучу заданий, но на самом деле я без Савельевой как без рук, это с началом наших отношений осталось неизменным.

Осматриваю стол, тут только мои бланки и документы на подпись. Никаких новых бумаг. Ежедневник и остывший кофе, который Ксюша принесла полчаса назад. Тогда он мне был жизненно необходим, но пришло письмо, и пришлось сосредоточить внимание на нем. Кажется, кто-то из нас забыл, но я точно помню о своей просьбе, поэтому мягко произношу:

— Здесь ничего нет.

— Там две папки: темно-синяя для первой встречи, темно-бордовая для второй. Я оставляла справа на краю, — вздыхает тяжело, по голосу слышу, что заводится.

Еще раз проверяю от и до, но ожидаемо ничего не обнаруживаю. Зачем говорить, что все готово, если можно просто признаться, что забыла? Я ведь не съем ее, разве что легонько покусаю вечером, но не припомню, чтобы Савельевой это не понравилось хотя бы раз.

— Нет их, Ксюш, — вздыхаю. — Проверь у себя еще раз, я жду и надеюсь, что все будет на месте, — отключаюсь, оставляя возможность признать ошибку. Даже слова лишнего не скажу, если зайдет с теми самыми папками, про которые так уверенно говорила.