— Относительно да. Могло быть сильно хуже, — соглашаюсь. — Но у меня возникли вопросы к персоналу. Почему никому не пришло в голову, что с содержанием наших драгоценных объектов что-то не так? Здесь, похоже, не по одной только Доутсон пингвины Аляски плачут.

— Я тоже об этом задумался, но... Это люди, Джек. Представь, кто-то из научных сотрудников пришёл бы к Доутсон с инициативой перевести детей на другой режим, а потом случился инцидент...

— Она бы свалила вину, — киваю.

Гадюшник. Все о своих задницах думают, а не о результате.

— Именно поэтому нам нужен ты, Джек, — продолжал Хаммонд.

Грубая лесть.

— Человек, заботящийся о деле и только о деле, — продолжил Хаммонд, не замечая моего безразличия к его словам.

А ещё им нужен тот, на кого спустят всех собак, случись что-то непоправимое. Ведь я мало того что белый и гетеросексуал, так ещё и воплощение страшных снов феминисток. Альфа, чтоб его, самец, эталонный, пробу ставить негде. А вокруг целая толпа идиотов, из которых мне нужно набрать штат сотрудников, способных не запороть самую примитивную задачу.

Мне нужен кофе, так как сон всё ещё откладывается.

— Я иду знакомиться с Элис, — выбрасывая сигарету сообщил Смиту. — Из трёх именно она пока кажется самой опасной. В потенциале.

На лице Хаммонда на миг отразилось, насколько сумасшедшим он меня считает. Идти без всякой защиты к ведьме — это нужно быть храбрецом и дураком одновременно. Именно таким я и являлся.

— Удачи, Джек.

Как будто он мог сказать что-то ещё.

24 июля 2008 года

База «Dark Firmament», окрестности Симмеспорта, штат Луизиана, США

То, что с Элис всё будет наного сложнее, я понял сразу. Её блок окутывали приборы и провода, создавая причудливую конструкцию, что была бы уместна в каком-нибудь хорроре или триллере. Место, где злые учёные создают супероружие в теле девочки, что вырвется и устроит локальный апокалипсис. А может, и нелокальный.

Снова закурил, чтобы очистить голову.

Записи камер, показывающих, что происходит внутри, я тоже посмотрел. Все стены, пол и потолок пестрели неглубокими царапинами, оставленными силой Элис. Царапины на бронированной стали, оставленные силой мысли четырнадцатилетней девочки. Хаммонд был в чём-то прав, я — сумасшедший, если готов идти туда без всякой ощутимой защиты. Но держать её в стальном сейфе вечно тоже нельзя. А выпустить иначе, чем через разговор, невозможно.

Выбрасываю недокуренную сигарету и иду вперёд, пока разум не нашёл убедительных доводов не лезть к этой ведьме.

Дверь открылась с лёгким шипением сработавших гидравлических приводов, удерживающих замки. В нос ударил терпкий запах пота. Элис ни с кем не хотела говорить и не покидала своей тюрьмы. Если она тронулась умом — придётся её уничтожить. Без вариантов. Безумный телепат и психокинетик — это совсем не то, что нужно Америке.

Вошёл.

Элис сидела на полу. Её кровать бесформенной кучей лежала в углу. Груда стали в форме плотного шара. Как образец того, что девочка может сделать, если я ей не понравлюсь.

— Привет, Элис, — прохожу и сажусь на пол напротив неё.

Девочка подтягивает под себя колени и обнимает их. На ней лохмотья, а не одежда.

— Уходите, — в голосе нет и намёка на дружелюбие, только злость.

Мой недосып сейчас мне на пользу. Я слишком устал, чтобы бояться.

— Не могу. Нам с тобой надо решить, как жить дальше.

Элис приподняла голову, сверкнув глазами под густой чёлкой.

— Будете ставить на мне эксперименты, — не спросила, а утвердительно заявила.

— Если позволишь, — не стал отрицать. — Но о превращении тебя в подопытную мышь не идёт и речи. Я говорю о сотрудничестве. Взаимовыгодном.

— Мне ничего не надо! — зло отозвалась Элис и отвернулась.

Подростки. Как же с ними сложно.

— Тебе, возможно, нет. Хотя... — выразительно оглядываюсь.

— Я останусь здесь! — вновь огрызнулась девушка. И добавила, уже тише. — Эти стены меня сдерживают.

Ну наконец-то хоть какая-то зацепка.

— Понимаю, но здесь как минимум тесно. Давай подготовим для тебя жильё побольше. Тоже с бронированными стенами, но с открытым участком, чтобы тебе было видно небо. И место побольше. Душ, мебель...