И, опять же, если вендка — то уже и не рабыня. Его Величество уже пять лет как издал указ, по которому всем пленным вендам возвращается свобода и право вернуться домой или остаться в королевстве, по их выбору. Их хозяева, если не согласны, могли подать прошение наместнику, чтобы Корона выплатила им убытки. Только, понятно, наместник сразу спросил бы, что за рабыня и как сюда попала.

Так что или твой старый сосед нарочно умолчал об том указе, потому что не на юг он за добычей ходил. Или твой новый сосед нарочно делает вид, что ничего не знает. Но если эти дети от рыцаря и он их признал, то рабами они быть не могут. А если не признал, то дети от вендки — венды, а их король всех освободил.

— Вот я и подумал. — Вставил слово Детлеф, воспользовавшись паузой в рассуждениях мужа. — Вы, господин Арвид, — рыцарь, Ваш обоз трогать никто не станет. Вывезете их тайком хоть за пару дней пути, а там они уже сами до своих доберутся. Купцов каких-нибудь найдут или еще что.

— Правильно подумал. — Арвид кивнул. — Но ты на всякий случай, напиши, как дело было. И про то, что хутор тебе пожечь грозились, тоже напиши. Я это письмо магопочтой прямо к наместнику в Швингебург вышлю. Он проверит, что тут у вас творится. А Марьяна ваша пусть зайдет после ужина, сам с ней поговорить хочу.

Хозяюшка, — обратился он уже к Эльке, — покажешь моей супруге, где тут у вас что? Нам завтра с утра снова в дорогу, ей бы освежиться немного.

— Пойдемте, госпожа. — Все так же тихо, как и до этого говорила, позвала меня за собой жена Детлефа. — Воду на кухне уже согрели.

— Вот и славно. — Арвид встал, за ним встал и Детлеф. — Ты тут располагайся, дорогая, отдыхай. Меня не жди, сразу ложись. А мы пока выйдем во двор, нам еще поговорить кое о чем надо.

Выйдя сквозь внутренние двери, мы прошли через еще одну жилую комнату, в углу которой стояла колыбелька с младенцем. Колыбельку качала женщина. Видно, та самая Марьяна. Но рассмотреть ее подробнее я не успела. Мы вышли в крошечный закуток. То ли кухня, то ли нет… Основная часть печи, на которой жарили и парили, находилась с другой стороны, в рабочей части дома, а здесь — только небольшая плитка, на которой стоял котелок с водой.

Тут же, в углу, стояла скамья, а на ней сидела с прялкой девочка лет восьми-девяти. Прясть ей, видимо, давно наскучило, поэтому мелкая развлекалась тем, что вызывала на ладони крошечный огонек, и тут же прятала его обратно, сжимая кулачок. Я. непривычная к магии, тем более, в руках у такой малявки, удивленно остановилась. А Эльке, наоборот, словно вспомнив, кто в доме хозяйка, зашипела на девчушку.

— Прекрати немедленно! Мало нам из-за вас бед, так ты еще и дом спалить решила!

— А вот и не спалю. — Проворчала девочка, исподлобья глядя на хозяйку. — Меня папа учил, как ничего не палить.

— Лучше б чему полезному научил. — Проворчала Эльке и тут же умолкла, оглянувшись на меня. — Помоги лучше госпоже Трауте освежиться, а потом ступай спать. Хватит уже, напряла…

И дальше, уже обращаясь ко мне.

— Вот мыло, госпожа, вот полотенце. Ханна поможет Вам, а я буду в соседней комнате, зовите, если что.

— Я не Ханна. — Проворчала девочка, видимо, продолжая старый спор. — Меня Хандзя зовут.

— Хорошо. Хандзя, помоги мне, пожалуйста. Я сегодня целый день ехала и очень устала.

Я вмешалась, видя, что Эльке уже собралась опять попенять малышке. Девочка, конечно, не отличалась особой почтительностью. Но, как я уже поняла из разговора мужчин, она привыкла совсем к другой жизни, а в последние дни им с матерью пришлось несладко. Да и не хотелось мне сейчас, если честно, выслушивать чужие пререкания, а хотелось просто спать.

Помогала Хандзя ловко. То ли не была такой уж белоручкой, как я на нее подумала поначалу, то ли просто эта работа старшей сестре двух малышей была привычнее пряжи. Вскоре я уже наслаждалась покоем, закрыв за собой двери спальной ниши. Сами хозяева, как я поняла, второй нишей не пользовались, а, предпочитая экономить тепло, спали во второй, меньшей комнате, где стояла колыбель.

Арвид пришел поздно, когда я уже спала. Разбудил возней, раздеваясь в потемках, а потом залез под одеяло. В полусне почувствовала, как он прижимается ко мне всем телом и осознала, что сегодня он без рубашки. Пока соображала, что сказать, муж заговорил сам. Говорил он шепотом, отрывисто, словно торопился высказать все, пока его слушают и, вместе с тем, уверенный, что никто его не слышит.

— Спишь, Траутхен? Спи, спи… Когда еще возможность будет в нормальной постели выспаться. А я с ума схожу от того, что ты тут спишь, а я там чужое дерьмо разгребаю. А ты тут спишь..

Арвид уткнулся носом мне в затылок, тяжело дыша. Мне было немного неловко, все-таки к подобной близости по-настоящему привыкнуть я еще не успела. Но, в то же время, я чувствовала, что ему плохо. Сама затрудняюсь сказать почему, но я была в этом уверена. Отбросив неловкость и стеснение повернулась к мужу и потянулась, чтобы обнять. Мне хотелось смахнуть все заботы с его плеч, оградить от любой беды….

— Разбудил? — Разочаровано вздохнул Арвид, прижимая меня к себе еще крепче.

— Не успела заснуть. — Зачем-то соврала я.