— Ты здесь? — Назар прижимает меня к себе и с укором смотрит прямо в глаза. — Говорила же, что тебе ко второй паре. Знал бы, забрал бы тебя. Не хочу, чтобы ты в автобусе ездила, моя Поли.

«Терпи, Немцова. На кону — квартирка. Если ты сейчас его укусишь, то увидишь, как общага машет тебе ручкой, зазывая в гости». А укусить и правда хотелось. За ладонь, которой он меня показушно по плечу гладит.

— Зарик, — не удерживаюсь и завожу руку ему за спину. Со стороны выглядит, будто обнимаю, а на самом деле я в этот момент в бочину ему ногти свои всадила и вдавливаю со всей силы. — Всё хорошо?

Разве хорошо? Парень вон в кулак себе закашлял и извиваться стал, как змея на сковородке. Конечно, стоит поаплодировать его выдержке. Ощущения не самые приятные испытывает, но, прикусив губу, улыбается, головой качая.

— Простыл, наверно, — вслух поясняю я. — Прости, милый. Не хотела тебя беспокоить. С завтрашнего дня на учебу только с тобой.

Слопал? Кушай, не обляпайся. Теперь моим таксистом станешь. Ранним причем.

— Какие могут быть беспокойства. — Снова губы свои распускает, в макушку меня чмокая. Я ему еще раз ногтями, а он не реагирует. Привык, что ли? Или передо мной юный мазохист стоит? Во дела. — Друг, познакомься. Моя Поли. Крошка, про Корнея ты уже наслышана.

Ай, у меня аж волосы на затылке зашевелились от этого противного «Поли».

— Зарик, к чему такие официальности? — протягиваю Даньке руку. — Привет.

А Корнеев немного сварился, пока за нами наблюдал. Вроде и пытается вид держать, но по глазам-то видно, что он в шоке маленько. Оно и понятно, самой тошно стало, когда этот крокодил меня крошкой назвал. Хорошо еще, что не сухариком. Или по-другому как-нибудь. Его воспаленный мозг на многое способен.

— Значит, товарищ мой теперь на поводке? — после приветствия говорит брюнет, большим пальцем потирая подбородок, с интересом разглядывая нас обоих.

— Нет никакого поводка. — Поворачиваю голову и в глаза бесстыжие смотрю. — Правда ведь, Назик? Он просто не захотел оставлять меня одну. Беспокоится.

Три ха. Это тебе ответочка за Поли. Ой, надеюсь, не прибьет, а то вон как пыхтит через нос. Честное слово, еще пара выдохов, и он заведется, как советский «Запорожец».

— Какой еще поводок? — возмущается Суханов, — Бро, не во всех отношениях он есть. Не знал?

М-да. Парни действительно любят друг друга подкалывать. Наверно, пока я нахожусь в должности девушки блондинистого крокодила, мне стоит к этому привыкнуть. Слава Богу, нынешняя стычка долго не продолжалась. Корнеев почти сразу же покинул ринг, когда ему жена позвонила. Под крики: «Беги, не то пижаму не увидишь» парень скрылся за углом, напоследок хмуро посмотрев на друга.

— Пижаму не увидишь? — интересуюсь я у Суханова, нога в ногу спускаясь с ним по ступенькам. — Новое модное слово, о котором я не слышала?

— Можно и так сказать. Эти два чудика на свадьбу свою так вырядились. Один в шортах спортивных приперся, не забыв пиджак с собой захватить. А другая в пижаме поехала, — поясняет парень, и на его губах играет искренняя улыбка. Вот прямо такая, на которую засмотреться хочется.

— Серьезно?

Что получается? Я и Суханов можем общаться без криков и желания оторвать языки друг другу. Удивительно. Никогда бы не подумала, что подобное возможно.

— Я похож, что ли, на человека, который врать станет?

И физиономию недовольную состряпал, будто я его оклеветать пытаюсь, а он прям святой со светящимся нимбом над головой.

Нет, все-таки нормально общаться мы не можем. Нас и на минуту не хватило. Уже бесить начал.

— Думаешь, нет? — Останавливаюсь так, чтобы находиться с парнем на одном уровне. Шея болит уже, каждый раз в небо смотреть. Тем более так легче будет в глаз ему дать при необходимости.

— Кто из нас еще врун, тут подумать надо. Вчера мне доказывала, как терпеть не можешь, а сегодня сама обниматься кинулась.

— Вот ты баран неблагодарный. Нет бы просто спасибо сказать, так он продолжает нести бред сумасшедшего. Не могу тебя терпеть. Не-мо-гу. И не смей меня больше целовать. Понял? Противно.

— Ой, да конечно. Так я тебе и поверил. Особенно после того, как ты губы вытянула, стоило мне только наклониться. Лишь из-за этого и пришлось слюной обменяться.

— Ах так…

— Вот так.

Мы стояли напротив друг друга с яростными взглядами, сжав зубы. Глаза прищурены, руки по швам. Дайте команду фас, и мы тут же кусаться начнем.

— Гад.

— А ты врунья.

— Назар, — слышим голос Корнеева и снова превращаемся в белых кроликов, растягивая губы в глупых улыбках. — У-у-у.

Ага. Согласна. У-у-ударить твоего друга надо. Какого черта этот остолоп снова обниматься полез?

— Чего хотел, дружище? — поглаживая меня по руке, спрашивает Суханов, не смотря на парня. — Полина только начала рассказывать, как любит меня, и тут ты… Говори и иди, может, она продолжит. Ты продолжишь, кузнечик?

Почему по закону людей бить нельзя? Ну, вот почему? Если он дурак и заслужил, как сдержать себя и в глаз не заехать?