Суханов с каждой секундой, с каждым движением всё сильнее завладевал моими губами, и я спрашивала у себя, разве такое возможно? Настолько дразняще, нетерпеливо, безумно. Бывает?

— Назар! — выдыхаю ему прямо в рот и тут же жалею, что заговорила. Очень жалею. Всё тело протестует. Оно ни на секунду не расставаться с дурманящим чувством. Я в этот момент хотела, чтобы блондин никогда не отпускал меня. Чтобы не думал останавливаться и тем более слушать. Но…

— Назар, там… — Да как тут хоть слово сказать, когда парень вжимает меня в себя, с жадностью прикусывая губы? — Там Любаня.

Сказала. Замерла. Всё тело напряглось в ожидании.

Чего? Кого? Неизвестно. Может быть, того, что парень спустит меня на землю, обращая свое внимание на рыжую красотку. Или, того, что он придет в себя и скажет, что не собирался этого делать.

Но нет. Он не прекратил.

Одна рука поддерживала меня, а другая пробиралась под пальто, чтобы нетерпеливо провести костяшками пальцев вдоль позвоночника.

— Забудь. — Всего одно слово, сказанное хриплым голосом, заставляет меня забыть про лишнего свидетеля нашей откровенной сцены.

Целует щеки, опаляя своим горячим дыханием кожу.

А у меня сердце стучит с такой скоростью, таким звуком, что я уверена, его слышит весь город.

— Полина, я… — на секунду отстраняется, смотрит в глаза, — к черту.

И снова эта сладкая атака на губы, которые уже раскрылись в ожидании прикосновения.

Я не знаю, куда делись бойкая Полинка и наглый Назар. Сейчас мы были иными. Сейчас мы растворялись друг в друге, забыв про все неловкости.

Наверно, не стоит рассказывать, что, как только меня осторожно вернули на землю, стеснение тут же наведалось ко мне в гости. Мои щеки горели, губы покалывало, а пальцы дрожали так, что мне пришлось спрятать их в карманы. Я не могла поднять голову, чтобы посмотреть на парня, поэтому и ахнула, когда он сделал это вместо меня, трепетным поцелуем коснувшись кончика носа.

И снова его глаза горят ярким огнем, к которому хочется потянуться.

Я сумасшедшая.

Да-да, именно сумасшедшая, раз не могу сдержаться и продолжаю смотреть на парня с восхищением. В глазах мечта какая-то, искра, и только поэтому мне не хочется, чтобы парень так пристально вглядывался в мое лицо.

— Назар, она ушла. Любани нет.

— Кого?

Мне и пояснять не хочется, когда чувствую, как мою талию крепко сжимают его пальцы.

Поход в супермаркет отменился. Мы шли домой, не касаясь друг друга, и кажется, каждый обдумывал то, что недавно случилось. Чем быстрее я возвращалась в реальность, тем сильнее меня накрывало чувство тревоги и чего-то необратимого. Будто я только что переступила ту самую черту, за которой осталось всё прошлое, но двигаться вперед больше не могу. Осталась на перепутье. Что делать дальше? Что будет дальше? Зачем я вообще решилась на такое, если могла просто словами поставить Любаню на место и убедить в наших отношениях?

Жалела? Нет. Понимала, как раньше уже не будет.

Понимала, что в любой день у Суханова может появиться другая креветка, и старая просто станет не нужна. Договор? Я ведь сама кинулась к нему на шею, сама заставила себя поцеловать. Чем я теперь от остальных отличаюсь? Не влюблена, нет. Но что-то щелкнуло. И я определенно стала как-то по-другому относиться к этому парню.

Остановившись возле подъезда, мы встали и замерли. Глупо, тупо, нереально, но я не знала, что сказать.

Может, Суханов и привык к подобному, но у маленькой и наивной Полинки такое было впервые.

И, наверно, Назар это понял.

— Креветка, если ты сейчас мысленно четвертуешь себя, то заканчивай, — говорит он успокаивающим голосом, к которому я совершенно не привыкла.

— Не знаю, зачем я… — бормочу, подбирая слова.

— Захотела, — договаривает парень за меня. — Креветка, иногда этого достаточно. И я хотел. Сразу же, как только мы вышли из долбаного квеста. Но вот впервые в жизни побоялся.

Что?

К нам вернулся прежний шутник Назар?

— Реально боялся, что стоит дотронуться до тебя, так ты сразу вытащишь из сумки толстенную конституцию и сделаешь из меня отбивную. Решил, что сначала нужно оставить тебя без возможного орудия преступления, а уж потом…

— Я не таскаю с собой конституцию, — уточняю, но картинку в голове прокрутила.

— Тогда ты развязала мне руки. Ну, и не только руки. — Секундная тишина и его тихий, но серьезный голос: — Всё в порядке?

Он внимательно смотрит, а у меня слабость в ногах.

— Не знаю. Назар, я правда не знаю. Всё как-то…

— Круто?

— Да, но…

— На этом и остановимся. Прочее смело выбрасывай из головы.

— А Любаня? Как мы про нее забыли? Я даже не видела, когда она ушла или убежала. Она ведь так просто не отстанет?

Не стоит забывать, кто ее папа и как она может этим воспользоваться.

— Наверно, не отстанет. Но ты не вздумай переживать из-за этого. Я кашу заварил, я и сделаю, чтобы она поскорее прокисла. Веришь?

— Не знаю, — как-то слишком тихо сказала ему, пожимая плечами.

— Я рад, что сегодня заметил тебя на остановке.

Я смотрела на его руки и видела, как он сжал их, говоря эти слова. С чего бы?

Или он…

Даже глупый человек сможет догадаться, что имел в виду парень. Назар не жалеет.