Смотри?

Что?

Поворачиваю голову и застываю с открытым ртом. На ступеньках, в двух-трех метрах от нас стоит маленькая дорожная сумка, рядом с ней на одном месте прыгает Маруська, которую за ручку пытается удержать моя любимая мама.

— Давай, давай, доча, выходи. Выбора-то всё равно нет, — продолжает женщина, и даже на расстоянии я вижу, как она зловредно улыбается. — Вечно ты в машине не просидишь.

Это вызов? Проверка на прочность? Зря она утверждает, я сейчас с удовольствием на коврик слезла бы и пролежала там годок-другой.

— Креветка, я правильно понимаю, вон тот бегающий микрочеловек в желтой шапке и есть твоя сестра?

— Ага.

— А женщина, которая взглядом облила машину бензином и чиркнула спичкой, твоя мама?

— В точку.

— Вот значит кто создал тебя такую, — протягивает Назар, из-за меня выглядывая, чтобы… черт, чтобы рукой помахать моим в знак приветствия. — Ну, и какое яблоко дальше всех откатилось?

Маруська. Она в папу пошла, две вечно заряженные батарейки, которые никогда не садятся. Я больше в маму. По крайней мере, по рассказам бабушки, мама в детстве была такой же «милой» тараторкой.

— Пусть он сам у яблони и спросит, — в динамике снова раздается мамин голос, и мне хочется стукнуть себя по голове за то, что вызов до сих пор не сбросила.

— Я ей точно понравился, — как-то не особо радостно говорит Суханов, продолжая смотреть на окно. — Ну что ж? Раз тебе такси не требуется, тогда до встречи?

Пф-ф-ф. Надеется сбежать?

Поздно, Назария, поздно.

— И не надейся. Со мной пойдешь.

— Креветка, ты не видела, что ли, как на нас мама твоя смотрит? Пожалей человека, не отправляй меня в самое пекло.

Вот никогда бы не подумала, что длинноногий испугается обычного фармацевта.

— Да нормально она смотрит. — Мы оба прислоняемся к окну. Хм. «Казнить-казнить-казнить», — в глазах женщины читается. — По-доброму даже. Не выдумывай.

Дав себе секунду на тяжелый вдох, посильнее натягиваю шапку на глаза, которые неестественно блестят. Отстегиваю ремень безопасности и на парня смотрю, видя, что он повторяет все мои движения. Вроде не собирается меня бросать. Бурчит себе под нос что-то о молодом возрасте и ненаписанном завещании, но ключи из замка зажигания всё же вынимает.

Убедившись, что он вылез из тачки вслед за мной, я как-то немного расслабляюсь. Все-таки не хотелось мне, чтобы парень меня одну бросил и в закат свалил. У мамы бы вопросов стало в разы больше. А к чему это, если я даже на самые элементарные уже не знаю, что ответить?

Натягиваю улыбку на лицо и прыжками резвой барашки с распростертыми объятиями бегу в сторону своих.

— Мамуля моя, как же я рада тебя видеть, — целую родительницу и всем корпусом верчусь, мешая ей на подходящего Суханова смотреть. — Как соскучилась. Замерзли, да?

— Ты жених моей сестры? — Детский голос заставляет меня напрячься.

— Марусь, — отрываюсь от мамы, чтобы сестру на руки взять. — Какой жених? Ты чего? Просто сосед. — А сама на маму смотрю, ей же все-таки поясняю. И даже не вру.

— А он говорящий или как мой волк, которого надо по животу стукнуть, чтобы он петь начал?

— Я говорящий, — тут же отзывается парень, куртку застегивая. Наверно, быть битым ему не особо хочется. — Добрый день. Я Назар.

— Маруся Игоревна, — важно представляется маленькое хулиганье, как принцесса, руку протягивая. Ну, Суханов был бы не Сухановым, если бы не поцеловал мокрую от снега варежку.

— Рад познакомиться с тобой.

— Назар, а это моя мама Оксана Николаевна.

— Здравствуй, Назар, — с улыбкой говорит мама. Фух, пронесло. Вопроса в лоб: «кто ты такой» не последовало. Может, не всё так плохо?

— Рад познакомиться, Оксана Николаевна. Кре… Полина много о вас рассказывала, — вежливо отвечает блондин, совершенно не понимая, что только что дал родительнице пистолет и поставил нас к стене бетонной.

— Правда? Когда она успела?

— Так в машине, мамуль. Я Назара около остановки встретила, и он предложил подвезти. Ну, пока ехали и разговорились. Правда же, Назар? — и пусть, сквозь зубы сказала. Нас двое, мама одна. Если мы будем говорить одно и тоже, доказать нашу виновность невозможно. Вердикт: оправданы.

Маруська, которая и не думает с рук моих слезать, наклоняется к уху:

— Даже я в это не верю, систер.

— Марусь, пожалуйста, молчи.

— Торт, машинка и пульт от телевизора.

— Что это?

— Твой шанс от мамы не получить. Ну и глупые вы, взрослые. Смотри, как надо…

Кнопка спрыгивает на землю и к маме идет, Суханову подмигивая.

Чего? Во дает, мелочь.

— Ма-а-ам, — жалобно протягивает она, дергая родительницу за штанину, — я кушать хочу, кушать. Пойдем покушаем? Пойдем. Пойдем. Пойдем.