Мама садится на стул, давая понять, что разговор пока не окончен.

— К квартире мы еще вернемся, сейчас расскажи мне, что у тебя с Назаром и почему Виталик так по этому поводу переживает?

— Он вам звонил, что ли?

— Звонил. Говорил, что тебя спасать надо. Кстати, он точно Назара имел в виду? Просто он нам с папой какого-то монстра описывал, который тебя обижает и над другими девушками издевается, а в этом парне я не увидела плохого человека, да и ты обиженной не кажешься. Что у вас здесь происходит?

Пока ничего. Но скоро обязательно произойдет, когда я ябеду одного выловлю. Ох, что я с ним сделаю за его длинный язык. Подумать страшно. Уверена, преступление не под одну статью не подойдет, я уж постараюсь.

Нацепив на раздраженную физиономию маску «мам, ну чё ты начинаешь?», кручусь на стуле, мысленно представляя, как буду делать из Витамина снеговика, и с каким удовольствием потом надену ему на голову чугунное ведро.

Никогда ябед не любила, а тут друг родной взял и сдал с потрохами. Ведь просила же не лезть, разве послушал? Не стал слушать. Не захотел. Через голову мою перепрыгнул и нажаловался родителям. Доносчик забыл, наверно, как я его покрывала, когда его соседка с сигаретой в руке застукала. Черт, да я тогда почти всю вину на себя взяла, зная, что Витамину больше от отца достанется, чем мне. А итог? Не существует в мире никакой благодарности. Она только в фантастических сказках бывает. В тех же главах, где про доверие рассказывают.

Расстегнув привезенную сумку, мама снова начала допытываться.

— Ты поругалась с Виталиком, да? — как бы между делом говорит она, размахивая перед моим носом банкой с лимонным вареньем.

Ну-у-у. Допрос переходит на новый уровень.

Это вам не зубочистки под ногти втыкать. Здесь тяжелая артиллерия. Знает женщина, что я за кушанье ее с легкостью родину продам. Молча руку протягиваю к стекляшке с крышкой, а она берет и прячет банку в холодильник, мол, ты мне информацию сначала выдай, а я уж потом решу, кормить тебя иль не кормить.

— Да не поругались мы. Просто в одном деле мнениями не сошлись. — На мой взгляд, ответ нормальный, иногда можно и без подробностей обойтись. Но вот мама так не думает:

— В каком деле, дочь? Из-за Назара, да?

Я кивнула. Оставалось надеяться, что больше не придется ничего объяснять. Мама любопытной-то никогда не была. Редко в жизнь мою лезла, разрешая самостоятельности учиться. А вот сегодня будто луна в какую-то фазу вошла, изменив женщину до неузнаваемости.

— Мне он обычным соседом не показался.

Это нормально. Основная масса маминых соседей — пенсионеры. Крокодил явно отличается от них. Ну, или он просто мастерски умеет закрашивать седину.

Но в маминых словах было что-то цепляющее. Моя романтичная душенька яростно требовала продолжения.

— Почему? — Ой, что за надежда в голосе, в то время когда взгляд на ножку стола опустился? Прям не всезнающая Полинка с колючим языком, а кисейная барышня на выданье. — В смысле, что не так с ним?

Ох, как-то странно родительница зыркнула на меня. Пришлось выкручиваться, нервно плечами дергая.

— Ну-у-у. — Откуда пауза? Зачем она ворота удерживает, когда я уже приготовилась носорогов на волю выпускать? — Твой папа смотрел на меня так же, когда мы только познакомились.

Простите, живности. Сегодня вы еще посидите в своем вольере. Прогулка отменяется.

— Мам, папа был в шоке, когда увидел тебя ночью, в темноте, со сковородкой в руке, рядом с трупом крысы.

Папа тогда к другу в общежитие пришел и на выходе шум услышал. Решил посмотреть, что происходит, ну и застал мамину бойню с вредителем хвостатым.

— Маленькая ты у меня еще. Ничего не понимаешь.

Может быть. Кстати, папа тогда испугался, он сам об этом мне рассказывал, а чего крокодилу-то бояться?

Пока она отвлеклась, я решила не терять времени и, запустив в сумку хитрую ручонку, вытянула из нее пакет с… морковкой, блин. Эх, кажется, чтобы получить сдобу, которая, судя по запаху, там имеется, мне придется и дальше объясняться.

— А ты помнишь, как Виталичка в детстве говорил, что замуж тебя возьмет, когда ты игрушки у него отбирать перестанешь?