— Значит, ты там голенькая? — заурчал Тарновский

— Да.., — негромко выдохнула Жасмин.

— Убирай к херам полотенце, детка, — еще тише, волнующе прошептал Марсель, а каждый нерв Жасмин, и без того расшатанный, натянулся, а низ живота налился тягуче болью.

— Ты за рулем, — с трудом протолкнула слова через ставшее вдруг сухим горло, пришлось облизать губы, и чтобы так не было стыдно, Жасмин прикрыла глаза. Потому что знала, чем закончится этот разговор.

— Я на обочине, — ответил Марсель, а Жасмин четко расслышала звук расстегивающейся ширинки и рваный выдох, — Ну, скажи, малышка, ты лежишь?

— Да.., — так же тихо, хныкнула Жас.

— Бл**, маленькая, я как вернусь вые... отлюблю тебя по полной, но сейчас побудь хорошей и послушной девочкой, — так же сипло говорил Марсель, а Жасмин поняла, что не станет она пассивной участницей затей Марселя.

— Я говорила, что ты вкусный, Марсель? — шепнула она тихо-тихо и улыбнулась, когда расслышала очередной мат в исполнении эротического голоса Тарновского, — Мне понравилось ночью. Помню, какой ты там…

— Мляяяять! — простонал Марс, а потом жестко, рвано, приказом: — Поласкай себя, малышка. Как я делал. Пальчиками погладь. Я знаю, тебе нравится. Вернусь и всю тебя вылижу. Обещаю!

Жасмин сипло рассмеялась, не открывая глаз, слушая притягательный и сводящий ее с ума голос. И понимала, что уже не сдерживает легких стонов, ведомая сквозящим в каждом слове желанием.

Он говорил и говорил что-то невероятно пошлое, настолько интимное, что Жасмин перестала соображать. А он все повторял, рычал, утверждал:

— Моя девочка! — повторял он рвано, а Жас понимала, что и он там, по ту сторону телефонной связи — на грани.

Жасмин томно застонала, когда ощутила волну удовольствия. Пусть это не было так остро, ярко, но голос Марса обволакивал ее, даря наслаждение.

—Ох, детка, ты охрененно стонешь! — шептал он, а Жасмин улыбалась, затихнув и обхватив ногами полотенце.

— Ты безумец, Марсель, — промурлыкала Жасмин, слушая, как уши забивают сдавленные сиплые стоны.

— Я твой безумец, малышка, — хрипло рассмеялся Тарновский, — Бл**, я еще ни разу в тачке не дрочил. Ты меня испортила.

— Не ври, ты всегда был таким, — упрекнула Жасмин с мягким смехом, растянулась на постели и поняла, что улыбка не собирается гаснуть.

— Я никогда не вру, Жас, — напомнил Марсель, а Жасмин поняла, что и он улыбается. — И да, срать на все. Как приеду — не отвертишься. Спишь у меня.

— Поглядим, — хохотнула Жасмин, лениво и понимая, что готова уснуть, — Привези мне чего-нибудь вкусненького.

— Я между прочим и сам вкусный, можешь облизывать меня сколько душе угодно, — прошептал Марс, а Жас расслышала, как звякнула пряжка ремня. Этот идиот действительно. рукоблудничал в машине, еще и на громкую связь ее поставил!

Хотела бы девушка возмутиться, но нет, ей все это нравилось. Более того, она бесповоротно влюбилась в невыносимого засранца, которого ненавидела еще неделю назад!

— Договорились, но вон тех пирожных ты тоже прихвати, — завершила Жасмин разговор

Марс в свойственной ему манере пообещал, что скоро вернется и тогда... Дальше следовали крепкие словечки, которые жасмин благополучно пропустила мимо ушей. Шепнула только, чтобы Тарновский был аккуратен на дороге.

А после — благополучно отключилась, провалившись в сон, не вспомнив, что одна копия фото все же достигла ошибочного адресата.

У него все еще колошматил пульс в висках. Нет, он реально и раньше был психом, но вот сейчас — это уже потолок.

Дрочить среди бела дня, сидя в тачке, припаркованной на обочине? Охренеть просто.

Ох-ре-неть!

Но Марс улыбался, прикрыв глаза, представляя, как его девочка там кутается в полотенце и сладко постанывает. Нет, он реально конченый кретин. Но как же сладко было, понимать, что Жасмин так реагирует на него!

Посидев еще пару минут в состоянии овоща, Марсель завел движок и продолжил путь в направлении города. Первым делом заскочил на работу. Насовал всем работником чего, только можно и нельзя, переругался с Чапой, придал другу ускорения в виде веселого пендаля и только часа через два завалился в кулинарию.

Пришлось ждать, когда нужные десерты будут готовы. Но оно стоило того. Марс в своем воображении рисовал картинку, как будет слизывать сладкий крем с не менее сладкой девочки.

А в штанах моментально тесно. Но и вспомнился разговор с отцом.

Признаться, Марсель до сих пор находился в странном состоянии. Необъяснимом каком-то. У него и слов не было нужных, чтобы описать все, что чувствовал.

Нет, не шок. Просто как-то торкнуло его, что ли.

За закрытыми дверьми кабинета не было ни криков, ни ругани. Отец даже ничем не угрожал ему, что странно. Мог бы, конечно. Марсель, по дороге в отцовские владения, уже смирился с тем, что в завещании его нет.