И только когда малышка, опустилась на него, с приглушенным вскриком, до крови вонзив свои острые зубки в его нижнюю губу, а руками отчаянно сжимая его затылок, Марсель понял: презерватива нет. А потому такой острой казалась ему их близость. Без преград. Будто между ними рухнули последние стены.

Он отчаянно цеплялся за обрывки здравых мыслей. Но потом благополучно послал все к чертям и даже дальше.

Он хотел быть глубоко в ней. Хотел ощутить ее целиком и полностью. Хотел, чтобы и она поняла, насколько он двинулся на ней, как сильно любит и вообще...

Марс кончил, заполняя следами страсти узкое лоно. Жасмин вскинула на мужчину томный, дезориентированный, но немного испуганный взгляд.

А Марсель улыбнулся. Ну вот, он теперь, как гребаный зверь, пометил собой свою женщину. И ни капли не сожалел об этом.

— Я убью тебя, Тарновский! — вяло прошептала Жасмин, обессиленно рухнув ему на грудь.

Он поймал дрожащее от экстаза тело, улыбаясь при этом, точно последний идиот. Но не сожалел ни о чем. Разве что о месте всего происходящего. Было жутко неудобно.

Но Марс привел себя в порядок, застегнул ширинку и подхватил Жасмин на руки. Благо пышные юбки скрывали отсутствие трусиков, которые Марс спрятал в карман джинсов.

Тарновский понес Жасмин в свою комнату. Наверное, родители все поняли. Потому что, как только Марс оставил Жасмин под душем, в дверь коротко постучались. Открыв ее, Марсель увидел только небольшой столик с ужином.

Улыбаясь, Марс оставил столик перед кроватью, а сам, прихватив полотенце для себя и свой халат для Жасмин, отправился помогать своей девочке мыться. Ну а там, как получится.

Жасмин и сама не понимала, как позволила себя уговорить на подобное безумие. Она согласилась пожить у Марселя.

Согласилась! Пусть с приставкой «временно»! Но этот гад использовал глубоко запрещенные приемы в процессе уговоров. Глубокие и запрещенные.... Жасмин до сих пор, краснея, вспоминала все, что происходило за закрытыми дверьми комнаты. Не исключено, что Тарновский поставил перед собой задачу уведомить весь дом о том, чем они с Жасмин занимались всю ночь напролет.

А наутро Марс утащил ее в город сразу же после завтрака. Который, кстати, приготовил сам.

Жас сидела и наблюдала с открытым ртом за тем, как Тарновский лихо орудует ножом и сковородкой. Наверное, у них это семейное — тяга к кулинарии.

Однако задавать подобных вопросов Жас сейчас не хотела. Вообще не хотелось омрачать такое светлое утро беседами о Мирославе и грядущем разговоре. К тому же Мир вдруг сменил тактику, стал чаще писать ей сообщения. На которые Жасмин отвечала скупо и даже удалила фотографию, присланную по ошибке. Глупо, конечно, ведь Мир ее уже видел.

Главное, чтобы ее буйный парень не узнал о таком проколе. Не хватало еще, чтобы он затеял разборки со своим близнецом.

Словом, Жасмин очень сильно боялась сделать что-то не так. Но и от секретов устала. Они омрачали каждый день ее существования, а ведь она могла бы наслаждаться и брать от жизни все.

Взгляд замер на кольце. Надо же, вот чего Жасмин точно не ожидала, так это подобного предложения от Марселя.

От Мирослава — да, вполне ожидаемо. Но не от дикого, безответственного разгильдяя и хама. Однако вышло все совсем иначе.

— Если хоть раз снимешь, жутко накажу, — не моргнув глазом, пригрозил Марс, сидя за рулем.

Казалось, что все внимание парень уделял дороге. А на самом деле фиксировал каждый ее взгляд, жест, подмечал все вокруг.

— И какое же жуткое наказание меня ждет? — вскинула брови Жасмин и улыбнулась, перехватив тягучий и дерзкий взгляд мужчины.

— Ну-у-у- — задумчиво протянул Марс, сверкнул белозубой мальчишеской улыбкой и метнул жадный взгляд по ровному ряду пуговиц на рубашке Жас. — Все проступки у нас будут наказываться трахом.

— И почему я не удивлена? — хохотнула Жасмин, но мужские пальцы, в которых оказалась ее ладонь, бережно и ласково принялись оглаживать чувствительную кожу.

— Во сколько освободишься? — улыбнулся Марс, паркуясь перед университетом, в котором училась Жасмин.

Заглушив движок, Тарновский сел вполоборота, чтобы было удобнее распускать свои конечности. Жасмин могла бы возмутиться. Они едва успели к началу занятий, и осталось несколько минут.

Но возмущаться Жас не хотела. Наоборот, потянулась к Марсу, обвила руками шею, легко царапнула ногтями кожу, зарылась в волосы на затылке. И по искоркам, зажегшимся в ярком взоре, поняла, что этот мужчина может и психануть. И тогда она точно опоздает на занятия. Однако, розовый кисель, прочно поселившийся в голове со вчерашнего дня, совершенно не позволял соображать здраво.