В отличие от Марселя. С братом все понятно.

Удивительно, но Мирослав был невероятно горд за своего оболтуса-близнеца, который не проморгал свое счастье. И брат изменился, с этим не поспоришь.

Нет, для чужих или просто знакомых Марс Тарновский так и остался резким, категоричным, склонным к скандалу и сквернословию молодым мужчиной, но стоило малышке Жасмин оказаться в поле его видимости, как он тут же менялся.

Казалось бы, неуловимо. Но бесповоротно.

Эта парочка, как черное и белое, дополняли друг друга. Были настолько разными, но с невероятной силой притягивались, точно магниты.

Глядя на них, невозможно было сохранять серьезность. Омрачало всю ситуацию только одно: Мирослав начинал верить в свою «дефективность». Ведь и отец, и брат встретили правильных, подходящих только им женщин. А Мирославу так не повезло.

И вот, по прошествии месяца, Мир решил, что ему нужен отпуск. Никогда ведь прежде не брал положенных ему выходных, никуда за последние пять лет, кроме как по командировкам, не ездил. И, пожалуй, заслужил небольшую перезагрузку.

Собрав небольшой чемодан, отправив на адрес непосредственного руководителя заявление об отпуске, конечно же, предварительно, позвонив отцу, Мирослав Тарновский отправился в аэропорт.

Куда мужчина планировал лететь, он и сам толком не знал. Куда-нибудь, где тепло. И чтобы без пересадок. Ну и чтобы виза позволяла. И да, чтобы не ждать рейса слишком долго.

В итоге спонтанный отпуск выдался спокойным. Днями напролет Мирослав ничего не делал. Просто гулял по-новому для себя городу, обедал, ужинал, знакомился с обычными людьми. И, что уж греха таить, но да, засматривался на женщин. А вот здесь ему вновь не повезло. Спонтанный секс ему не нужен был, хотелось чего-то теплого и интересного, а не тупых поступательных движений.

Отпуск пролетел. И Мирослав понял, что соскучился по своей семье. К тому же Марс мучил его ежедневными звонками, то они выбирали костюм по телефону, то рубашку, то еще что-то. Словом, Мир решил, пора двигать домой, иначе его брат-близнец сойдет с ума с подготовкой к самому важному дню собственной жизни.

Купив билет, Мирослав понял, что у него есть два часа времени. Хватит на пару чашек кофе, а еще на один видео-звонок.

Марсель ответил мгновенно. Пришлось убавить звук и подключить гарнитуру, чтобы не распугать посетителей небольшого кафетерия, где обосновался Мирослав.

Брат возмущался, что близнец умчался за две недели до грандиозного события. Свадьба же на носу. И подготовки тьма. И вот осталось всего пять долбаных дней! А кто поможет со всем справиться, если не брат? Выходило так, что Мирославу настоятельно рекомендуется мчаться вперед самолета.

Словом, Марсель Карлович был дико зол. А вот Мирослав широко улыбался, глядя на экран. Марс успокоился, только когда рядом появилась малышка Жасмин. Но ворчать не перестал.

Глядя на то, как эта парочка препирается, Мир пил кофе и понимал, что рад их слышать. Спокойно на душе было и легко, чтобы они там себе не думали. Особенно Жасмин сильно переживала насчет прошлого. Хотя, было ли оно у них, общее прошлое? Пара поцелуев, почти детских и невинных, не считаются. Мир всегда чувствовал, что Жасмин не готова к настоящей близости, потому и не торопил.

А теперь и вовсе не сожалел, что не было спешки. Иначе, да, сейчас точно девчонка испытывала бы неловкость. А так — все ведь замечательно.

Завершив разговор с братом и Жасмин, Мирослав убрал наушник в карман, а телефон оставил на столике. Чашка кофе опустела, и мужчина решил заказать еще одну.

Вскинув руку, подозвал официанта. А спустя несколько минут получил порцию свежего капучино с пенкой и сиропом. Но ведь заказывал совсем другое.

Нахмурившись, Мирослав вновь подозвал парнишку, решив выяснить, в чем проблема. Ведь просил черный, как ночь, эспрессо.

Боковым зрением Мирослав отметил, как за соседним столиком устраивается посетитель. Толком не разобрав, кто там, Мирослав отодвинул чашку кофе ближе к краю, чтобы официанту было удобнее ее заменить на другую. И вдруг прямо перед носом Мира мелькнул увесистый рюкзак огромного, просто гигантского размера.

Мир успел отклониться, чтобы избежать столкновения. А вот чашка самостоятельно отпрыгнуть не догадалась. Массивный груз толкнул тонкий фарфор, кофе выплеснулся, а потом и вовсе разлился прямо на стол и дальше — на дорогой гаджет Тарновского, беспощадно заливая весь экран и динамики, сдобренной сиропом и пеной, и жидкостью.

Мирослав попытался схватить свой телефон, но он оказался скользким и липким. Очевидно, что бариста перестарался с добавками.

— Не ссать, папаша, — раздался звонкий голосок прямо над ухом Мирослава, и тонкая рука в кожаной перчатке перехватила пострадавший гаджет.

— Даже не планировал, — сухо обронил Мирослав, понимая, что до отлета придется искать в здании аэропорта приличный бутик и купить новое средство связи, иначе ведь и брат, и отец объявят его в международный розыск, если он вдруг не отзвонится по прилету. Агата и Жасмин — наверняка станут волноваться. Он ведь для них теперь все равно что неразумный ребенок, которого срочно нужно опекать.