Петр Петрович сел на стул рядом со своим рабочим столом, намекая, что разговор будет неформальным. Василиса устроилась напротив.

Он некоторое время молчал, хмурился, как будто что-то обдумывал про себя.

— Знаешь, — спустя минуту, заговорил он, — я вчера весь вечер проторчал в редакции, еще раз пересмотрел все те номера, где были твои статьи и снимки Жени с места преступления.

Он вновь замолчал, побарабанил пальцами по столу, затем поднялся.

— Закрою дверь плотнее, — пояснил он и направился к выходу.

В этот момент в приоткрытую дверь кабинета заглянул Крюков.

— Извините, если помешал, — сказал он в сторону шефа и быстро прошел к Василисе. — Вася, дай мне ключи от машины. Подъеду, посмотрю, что там у тебя случилось.

Василиса вскочила со своего места и торопливо начала шарить в сумке.

— Где же они… вот, нашла, — она протянула Крюкову брелок с ключом.

— Я мигом. Еще раз извините, — сделав легкий кивок шефу, Крюков удалился.

Петр Петрович закрыл за ним дверь и вернулся к столу.

— Кстати, ты в курсе, что вчера еще одну несчастную прикончили? — негромко спросил он.

У Василисы округлились глаза.

— Кошмар! И кто она?

— Подробностей пока не знаю.

— А что же наш доблестный Евгений? Мне даже и слова не сказал, — с обидой в голосе произнесла Василиса.

— Крюков? На этот раз он не был там, снимков не делал — говорит, что простудился и ни за какие коврижки туда не поедет.

— Что-то не похоже на него, — покачала она головой. — Мне всегда казалось, что он из реанимации сбежит ради горяченького снимка.

— Знаешь, я сильно и не настаивал в этот раз.

— Решили «не заметить». Я понимаю… это все из-за меня.

Главный покосился на нее, затем, помолчав некоторое время, сказал:

— Я, Василиса, в быту человек без амбиций, — начал он свою мысль откуда-то издалека. — Но вот что касается работы…

— Я вас понимаю, Петр Петрович. На работе у любого нормального мужчины должны быть здоровые амбиции, иначе дело процветать не будет, — согласилась с ним Василиса. — Я только не понимаю, к чему вы это мне говорите? Амбициями я не страдаю: сказали — вон! — я и пошла.

Главный поморщился.

— Чего расстрекоталась, сорока? Я хотел сказать, что умею признавать свои ошибки, — он прокашлялся, словно у него запершило в горле. — Возможные ошибки, — уклончиво добавил он. — Так вот, когда я просматривал эти снимки, то, каюсь, у меня возникла та же самая мысль, что и у тебя.

— Это вы насчет пресловутой творческой интеллигенции? — с явной скукой в голосе спросила Василиса.

— Не зли меня Малеева! — рявкнул он и сердито зыркнул на Василису. — Нечего огульно хаять творческую интеллигенцию!

Василиса тут же представила себя на собрании Союза писателей в далекие советские времена, где разбирали ее персональное дело.

— Я всего лишь согласен с тобой, что в убийствах этих есть элемент театральности, — закончил мысль главный редактор, надавливая на слово «элемент».

Василиса посмотрела на шефа просветленным взглядом.

— Ну так и я об этом же, Петр Петрович! — воскликнула она и перекрестилась.

— Не совсем. А почему ты не хочешь предположить, что злодей этот из рабочей среды, но просто хочет ввести следствие в заблуждение, вот и выпендривается, а? — Петр Петрович хитро прищурил глазки и, сложив коротенькие ручки на животе, заулыбался.

— У-у-у… — разочарованно протянула Василиса. — А вы уверены, что здесь нигде жучки не стоят? — вдруг шепотом спросила она и оглянулась по сторонам.

— Ты про что? — испуганно произнес он тоже шепотом.

— Да, блин, как-то вы по рабочему классу неосмотрительно катком проехались…

Шеф громко топнул ногой.

— Распустились тут вконец! — он вскочил со своего места. — С ними по-хорошему, так норовят на голову залезть!

Дверь кабинета скрипнула и в образовавшуюся щель протиснулась голова корректора Лены Сидоркиной. Она испуганно глянула на Василису и хотела уже исчезнуть, как Петр Петрович жестом остановил ее.

— Чего шпионишь под дверью?!

— Я??? — взвизгнула Сидоркина, вытаращив глаза, — Да я просто…

— Тебе никто слова не давал! — заорал он на перепуганную Лену. — Демократию тут развели, не знают, куда ее засунуть! Так я вам покажу: разгоню всю вашу вонючую банду к чертовой матери! Ясно, шпионка? Так всем гениям и передай, чтоб кофе своим поперхнулись, дармоеды, писаки хреновы! А сама иди правила повторяй. Все, слиняла, — главный небрежно махнул рукой в ее сторону.

Дверь мгновенно захлопнулась.