Эванджелина отставила чай, скользнула по кровати и крепко обняла Марисоль. Она не знала наверняка, хватит ли у нее когда-нибудь смелости поговорить со сводной сестрой о Люке или признаться в том, что на самом деле случилось в день свадьбы Марисоль. Но она попытается отыскать способ загладить свою вину перед Марисоль, особенно сейчас, когда Аполлон поставил Эванджелину в идеальное для этого положение.

Ее сводная сестра наклонилась ближе, принюхиваясь.

– Мне жаль, что я порчу твое счастье.

– Ничего ты не портишь, и тебя не выгоняли ни из одной игры. На Севере даже не знают об этой игре с музыкальными стульями. Я слышала, ее объявили вне закона и заменили на шахматы с поцелуями. – Эванджелина уже воображала себе, как устраивает для сводной сестры свидания с каждым подходящим молодым человеком в округе. Может, стоит попросить помощи Аполлона?

Это, конечно, не решит всех проблем, но станет хотя бы началом на пути к этому. Эванджелина уже собиралась высказать эту идею вслух, как раздался стук в дверь.

Обе девушки мигом соскочили с кровати, пролив еще больше чая, но в этот раз удар пал на ковер. Единственной, кто обычно стучался в их дверь, была Франжелика, но ее манера стука была мягкой. Этот же звук прозвучал почти яростно.

Эванджелине потребовалась всего секунда, чтобы накинуть шерстяной халат и броситься к двери. Деревянная створка задрожала, когда она приблизилась.

– Эванджелина! – раздался по ту сторону голос Аполлона. – Эванджелина, ты здесь?

– Открой! – убеждала ее Марисоль. – Это принц, – произнесла Марисоль одними губами, как будто титул снимал всю тревожность с его действий разом.

– Эванджелина, если ты там, пожалуйста, впусти меня, – взмолился Аполлон. В его голосе послышались оттенки страха и отчаяния.

Она отодвинула задвижку.

– Аполлон, что… – Эванджелина осеклась, когда дверь открылась и в комнату девушек ворвался Аполлон вместе с дюжиной королевских стражников.

– Сердце мое, ты в безопасности! – Он поднял ее на руки. Его грудь тяжело вздымалась. Под глазами залегли темные круги. – Я так волновался. Мне не следовало позволять тебе уходить прошлой ночью.

– Что случилось? – поинтересовалась она.

Ближайший стражник протянул Эванджелине влажный листок скандальной газеты, и Аполлон ослабил свои хватку.

Эванджелина закончила читать.

– Что там написано? – спросила Марисоль.

– Очередная извращенная правда, – увильнула от ответа Эванджелина. Она выхватила газетный лист у стражника и бросила в огонь прежде, чем Марисоль смогла прочитать хоть единое слово про нее. – Кристоф просто пытается продать свои газетенки, заявляя на весь свет, что мне угрожает опасность.

– Никто не пытался навредить мне, – заверила Эванджелина Аполлона. – После того как мы расстались с тобой прошлой ночью, я вместе с Марисоль вернулась сюда и уснула.

Аполлон щелкнул челюстью и повернулся к Марисоль, будто только сейчас заметил ее присутствие.

Марисоль напряглась. Она перестала плакать, но все еще выглядела маленькой и хрупкой. И Эванджелина поняла, что ей стоит вмешаться, пока никто не наделал еще больше ошибок.

– Моя сводная сестра никогда не причинит мне вреда. По правде говоря, мне бы хотелось узнать, можно ли помешать мистеру Найтлингеру печатать такую отвратительную ложь в его «Ежедневных Сплетнях»?

Аполлон выглядел так, будто желал возразить; очевидно, он верил распространявшимся повсюду сплетням. Но чем дольше Эванджелина смотрела на него, тем больше он, казалось, расслаблялся. Морщинки вокруг его глаз исчезли, и напряжение в его широких плечах спало.

– Это сделает тебя счастливее?

– Да.

– Тогда я прослежу, чтобы твою просьбу исполнили. Но взамен я попрошу тебя об услуге. – Аполлон погладил Эванджелину по щеке.

Она так и не привыкла к его прикосновениям. Его рука была больше, чем у Люка, но касания ощущались мягче. И все же взгляд его глубоко посаженных глаз был совершенно озабоченным.

– Я хочу, чтобы ты переехала со мной в Волчью Усадьбу, где тебя не настигнет угроза.