Наконец, Никодимус остановился в алькове, где находилась округлая дверь с головой волка в короне.

– Считается, что все истории о Доблестях находятся по ту сторону этой двери, – поведал он. – К сожалению, никто не смог открыть эту дверь со времен Эпохи Доблестей.

Хор звонарей прибыл в просторный двор Волчьей Усадьбы на следующий день после того, как Аполлон сделал предложение Эванджелине. Они появились ровно в полдень, одетые в тяжелые красные плащи, чтобы создать яркий контраст с белоснежным снегом, который вот-вот должен был выпасть. В хоре насчитывалось сто сорок четыре участника, по одному на каждый час до свадьбы. И каждый час один из них тихо уходил.

Сегодня осталось всего двенадцать звонарей – двенадцать часов до завтрашнего свадебного торжества, – а вскоре к ним присоединился проклятый принц.

Глубоко вздохнув, Эванджелина распахнула двустворчатые двери. Холод скользнул по ее коже, когда она вышла на балкон и позволила сладкому звону колоколов и глубокому голосу Аполлона, исполнявшему серенаду, окутать ее.

– Любовь моя! – выкрикнул он. – Что мне спеть для тебя сегодня вечером?

– Там слишком холодно, – отозвалась она. – Ты замерзнешь, если будешь продолжать в том же духе.

– Ради тебя я готов замерзнуть насмерть, сердце мое.

Эванджелина прикрыла глаза. Каждый вечер он говорил одно и то же, каждый вечер она стояла там, наблюдая за ним и слушая мелодию, пока кончики волос не покрывал иней, а дыхание не становилось ледяным. Мерзнуть вместе с Аполлоном было сродни наказанию за то, что она помогла Джексу сотворить с ним такое. Было очень заманчиво повторить все то же самое и сегодняшним вечером: просто стоять там и не обращать внимания на все, что произошло в подвалах Фортуны, выйти замуж за Аполлона, разрушить проклятие и надеяться, что они смогут начать все сначала. Только то, что он был проклят, еще не значит, что их история должна быть проклята.

Но как бы сильно Эванджелина ни хотела, она не могла выбросить из головы это пророчество, не могла выйти замуж за Аполлона, не узнав об Арке Доблестей и о том, что случится, если ее открыть.

Она сделала еще один глубокий вдох и, прежде чем успела передумать, закричала:

– Аполлон, я не хочу, чтобы ты простудился накануне нашей свадьбы. Почему бы тебе не подняться сюда?

Было темно, но Эванджелина готова была поклясться, что его лицо засветилось. А затем он начал карабкаться по стене.

– Аполлон! Остановись… что ты делаешь?

Он приостановился, находясь в нескольких метрах от земли и хватаясь руками за большие выступающие камни, которые, вероятно, были покрыты коркой льда, и сказал:

– Ты велела мне подняться.

– Я думала, ты воспользуешься лестницей. Ты упадешь и разобьешься насмерть.

– Немного веры в своего принца, невеста моя. – Он продолжал взбираться на стену, остановившись лишь тогда, когда его личный страж попыталась последовать за ним. – Я справлюсь, Хэвелок.

Через несколько бравых движений Аполлон добрался до балкона и ловко перемахнул через перила.

– Я почти опечален, что после сегодняшнего вечера не будет надобности показывать тебе, как далеко я готов зайти, чтобы быть с тобой, сердце мое. – В его глазах полыхал огонь, пока он осматривал ее.

Эванджелина не переоделась в ночную рубашку. Планируя пригласить его к себе, она решила остаться в шерстяном платье с длинными рукавами и отороченном мехом халате. Но, судя по тому, с какой жадностью Аполлон осматривал ее, Эванджелина с тем же успехом могла быть обмотана лентой.

Одним стремительным движением он поднял Эванджелину на руки и занес в комнату.

Ее убранство было под стать принцессе. Розово-кремовые ковры были мягкими, словно плюшевые подушки, камин с полыхающим внутри огнем был выложен из кристаллического камня, а украшенная цветочными узорами кровать – из элегантного белого дуба со столбиками от пола до потолка и резным изголовьем длиной во всю стену.

Эванджелина на мгновение забыла, как дышать, когда Аполлон отнес ее прямо к огромной кровати и уложил посреди атласных одеял, точно жертву.

– Мне кажется, я ждал этого целую вечность.

– Аполлон… подожди! – Она протянула руку, прежде чем он успел последовать за ней.

– Что случилось, сердце мое? – Между его бровями прорезалась морщинка, но темные глаза принца по-прежнему горели. – Разве не за этим ты пригласила меня?

Эванджелина глубоко вздохнула. Она не ожидала от него такой реакции. Все, чего она хотела, – это просто поговорить.

Вчера она попыталась открыть ведущую к книгам о Доблестях дверь библиотеки, но, как и все остальные, кто пытался это сделать до нее, потерпела неудачу. Дверь была заперта тем же проклятьем, которое исказило столь много северных историй и превратило их в сказки. Сегодня она вернулась пораньше, чтобы вновь обыскать библиотеку, но не нашла ничего, даже отдаленно связанного с Аркой Доблестей, а спросить у кого-нибудь она боялась.