Она знала, что в его смерти нет ее вины, но чувствовала себя за это ответственной, словно Аполлону хватило бы сил сопротивляться отравляющему кровь яду, если бы она не разбила его сердце, разрушив заклятие Джекса.

«Мне так жаль, Аполлон».

В груди заныло, а глаза горели, хотя ей казалось, что она пролила все слезы прошлой ночью, иначе разрыдалась бы снова.

Сухо фыркнув, Эванджелина снова посмотрела на бездушную черно-белую бумагу, которую выронила из рук. Слова «убийца» и «соблазнительница» бросились ей прямо в глаза.

Она надеялась, что люди в это не поверят. Но если она продолжит оставаться с Джексом, то поверят точно.

– Спасибо вам обоим за спасение моей жизни, но я должна вернуться в Волчью Усадьбу и рассказать Тиберию, что произошло на самом деле. Пока люди считают виновной меня, они никогда не смогут найти настоящего отравителя Аполлона.

– С ума сошла? – Джекс развернул ее на своих коленях и заглянул в глаза. – Ты не можешь вернуться в Волчью Усадьбу. Я гарантирую, что Тиберий Акадианский ищет тебя не потому, что беспокоится. Он хочет найти тебя, чтобы обвинить в убийстве, и это не составит проблем. Сомневаюсь, что тело Аполлона было холодным, когда я услышал ваши крики в свадебном номере прямо перед тем, как его нашли мертвым.

– Мне неприятно это говорить, но он прав, – подхватила ЛаЛа и взяла чашку чая с низкого столика, заваленного большим количеством еды и несколькими пустыми флаконами «Фантастически душистых вод Фортуны». – Из тебя получился отличный подозреваемый в убийстве. Сирота, сделавшаяся спасительницей, ставшая невестой и обернувшаяся, наконец, убийцей. Я удивлена, что в сегодняшней статье Кристоф ни словом об этом не обмолвился.

– Вероятно, приберег на завтра, – сказал Джекс.

– Но я не убивала его. Должны быть доказательства того, что это сделал кто-то другой. Возможно, одна из тех девушек, которые хотели выйти за него замуж. – Эванджелина начала вставать.

Джекс крепче обхватил руками ее талию, удерживая у себя на коленях.

– Тиберий и его стража не станет искать доказательства, когда схватят тебя. Как знать, может, Тиберий отравил тебя и своего брата, чтобы занять трон. Все, что ему нужно, – это найти жену, и тогда он станет королем.

– Не думаю, что это он сделал, – возразила Эванджелина. Она знала, что у братьев были разногласия, а теперь, когда Аполлон мертв, Тиберий действительно стал наследником престола. Но вчера у нее сложилось впечатление, что Тиберий действительно заботился об Аполлоне. А альтернативой доверию Тиберию было доверие Джексу.

– Было бы глупо с твоей стороны вручить свою жизнь в руки Тиберия, – сказал Джекс. – Единственный способ обелить свое имя – найти того, кто на самом деле это сделал. И лучшего напарника, чем я, тебе не сыскать.

– Ты думаешь, я поверю в то, что тебя волнует личность настоящего убийцы?

Губы Джекса искривились.

– Меня тоже обвиняют в этом преступлении.

– Я полностью это осознаю, Джекс, но также я знаю и то, что Принц Сердец был связан с убийствами задолго до смерти Аполлона.

Джекс ответил не сразу, но Эванджелина почувствовала, как его рука опустилась на ее спину, сжимая ткань испорченного свадебного платья и выдавая его нарастающее разочарование.

– Что еще ты можешь сделать, кроме как довериться мне?

– Я могу найти его самостоятельно! – Но даже сказав это, Эванджелина понимала, что без посторонней помощи далеко не продвинется.

Однако доверять Джексу было плохой идеей. Джекс держал свое слово, но он также делал и ужасные вещи, вроде превращения людей в каменные статуи. И Эванджелина знала, что Джекс согласился помочь только потому, что верил: она – простолюдинка, ставшая принцессой, из пророчества Арки Доблестей, что, несомненно, привело ее к неприятностям. Она задумалась, не связано ли это пророчество и со смертью Аполлона. Было ли это совпадением, что принц умер в ту ночь, когда она стала принцессой из пророчества? Ей хотелось расспросить Джекса об этом подробнее. Но Эванджелина не сочла разумным поднимать тему, связанную с Аркой Доблестей, в присутствии ЛаЛы, опасаясь ее бурной реакции.

Эванджелина не верила, что это случится. Но она также не представляла и то, что ЛаЛа – как и любые другие боги и богини Судьбы – сочтет Арку Доблестей сказкой, как Аполлон.

При воспоминании о нем Эванджелину пробрала дрожь. Он был таким игривым, милым и очень живым, когда рассказывал ей об арке. И он должен был быть жив. Эванджелина должна была отыскать его убийцу, и как бы ей ни хотелось это признавать, но Джекс был лучшим и, возможно, единственным, кто мог помочь.

– Если я останусь с тобой, у меня есть несколько правил. – Она наконец-то отстранилась от Джекса и встала лицом к нему. Даже в сидячем положении он был настолько высок, что ей не удалось возвыситься над ним. Они никогда не будут на равных – у него всегда будет больше власти, чем у нее. Но это не означало, что и она была бессильна. – С этого момента мы станем настоящими партнерами. Ты не бросишь меня и не будешь держать в секрете полученную информацию. Мы будем работать вместе, чтобы найти убийцу Аполлона и обелить наши имена. И это наша единственная цель. Если я заподозрю, что ты преследуешь другую цель или лжешь мне, я уйду и скажу принцу Тиберию, где тебя искать.

– Отличная речь! – воскликнула ЛаЛа, взмахнув своей чашкой. – Сотрудничать с Джексом – ужасный выбор, но весьма благородный.

– ЛаЛа, – прорычал Джекс, – думаю, в твоих услугах мы больше не нуждаемся.

– Ты в моем доме!

– Ненадолго. Солнце почти село, и…

Его голос прервал громкий стук. Стучали не в дверь ЛаЛы, но звук прозвучал достаточно близко, чтобы сотрясти светлую комнату.

До этого момента Эванджелина не задумывалась о том, где именно они находятся, но при одном взгляде в окно выяснилось, что они на вершине шпиля в окружении других жилых домов. Она заметила, как несколько стражников, облаченных в медные доспехи и белые, отороченные мехом плащи, колотили в соседние двери.