— Он остался ночевать под охраной. Что произошло? Мы видели кадры из сюжета полиции, но не смогли определить причину событий.

Я отметил про себя, что не так много они знали и умели.

— По возвращении домой, три автомобиля с англоговорящими людьми блокировали нас в тоннеле. Водителя убили, а меня хотели захватить живьем. Если вам интересно, то у меня есть предположение, что это сделали, либо Великобритания, либо США. Знаете такие страны?

— Я уточню. Их целью было получение изобретений?

— Ну, да, вместе со мной.

— А где прибор?

— Ну, знаете, это было последнее, о чем я мог подумать в той ситуации.

— Хорошо, что вы его не взяли. Мы найдем по нему тех, кому он был интересен. –Жак развернулся и направился в дом.

— Послушайте, а со мной что? Я все еще великий ученый? — После событий сегодняшней ночи я ждал изменения планов.

— Ждите инструкций.

— Я могу лечь поспать?

Зачем спрашивать у робота то, что ему принципиально непонятно. Роботы не спят, и наверняка, понятия не имеют, зачем это нужно людям. Будь я роботом, больше всего ненавидел бы людей именно за этот бесполезный процесс. Я прошел в дом и поднялся на второй этаж. Дверь в спальню, где спала Амели, была открыта. Я нечаянно увидел ее, обнаженную, в обнимку со скрученным одеялом. На прикроватной тумбочке стояла открытая, наполовину початая бутылка вина и один бокал. Кажется, Михаил тут не гостил.

Я приоткрыл дверь следующей спальни. Там никого не было. Убавил звук на телефоне до минимума и сунул его под подушку. Разделся и лег. Ночка выдалась не самой спокойной. Мне хотелось спать, но события последних часов мелькали у меня перед глазами, заставляя переживать их заново. Мне сразу вспомнился предпоследний человек, вышедший из зала. У него был английский акцент, и он явно пытался меня изучить. Французская разведка теперь должна стоять на ушах, чтобы оградить государственные секреты от пронырливых соседей. С точки зрения человека знающего о космосе, о его масштабах и технологическом отрыве, земная возня казалась смешной, даже забавной. Если бы не чертовы двойники-роботы, пережившие продолжительную спячку, я бы вообще не переживал за себя, семью или друзей. Надо же, эти современники пещерных людей сумели заставить работать на себя. Как я ни пытался найти устраивающий меня выход из ситуации, ничего не получалось. Только уничтожение корабля, управляющего планом, могло разом покончить со всей этой историей.

Я уснул, а проснулся от вибраций из-под подушки. Вспомнил, что у меня там лежит телефон и торопливо суетясь, вынул его. Это был номер Камилы.

— Привет, привет. — Произнес я шепотом, накрываясь одеялом с головой.

— Привет, Гордей. Перехожу на шифрование. — Это был наш прием, кодировать голос на лету и декодировать, используя встроенное оборудование. — Слушай и запоминай, роботы, во власти которых вы оказались, относятся к очень древней цивилизации Ценерис, подтверждение существования которой имеется только в виде погибших миров. Нет ни одного живого представителя или работающего устройства, оставшегося от них. Известно, что они отправляли корабли-разведчики в разные концы вселенной, чтобы те нашли любую цивилизацию, заставили ее построить корабль с функцией воспроизводства собственного вида из генетического материала и гибридизацией с механической частью, и возродили погибшую в войнах расу спустя века. Но получилось так, что развиваемая с их помощью цивилизация неизбежно уничтожала сама себя. Не зафиксировано ни одного случая освоения дальнего космоса.

— Так, ясно, значит и нам кирдык. Высшие приняли твою информацию?

— Насколько я знаю, они хотят сохранить этот корабль, единственное действующее напоминание о Ценерис и ищут пути договориться с ним, чтобы он не запустил процесс самоуничтожения.

— Что? — Меня окатила ледяная волна страха.

— В случае провала плана они использовали разрушение планеты, чтобы их технологии не достались потенциальному противнику с равными возможностями. Высшие думают, как им сохранить Землю и этот корабль.

— У них же имеются фокусы со временем?

— Ценерис достаточно развиты, чтобы вовремя заметить использование подобных технологий. В некоторых вопросах они продвинулись намного дальше, чем люди, живущие в системе.

— Понятно. Я слышу шаги в коридоре. Отключаюсь.

Я зажал кнопку выключения и сунул руку под подушку, а сам сделал вид, что сплю. Открылась дверь в комнату. Тяжелые шаги, принадлежащие роботу, приблизились к кровати. Я крепился и делал вид, что сплю. Меня бесцеремонно скинули с кровати. Это была Киана. Она взяла в руки телефон и сжала его в ладони в «колбаску». Пластик и стекло посыпались на пол.

— Я хотел знать, как дела у моей супруги. — Соврал я. — Людям это необходимо.

— Тебе было сказано, что пользоваться связью без нашего ведома запрещено. — Произнесла она без эмоций, и оттого это звучало очень грозно.

— Не вижу причин запрещать мне разговоры по телефону.

— Причина в том, что мы должны знать каждое действие, чтобы прогнозировать развитие ситуации. Вы вносите своими действиями неопределенность. Следующее нарушение правил потребует вашего наказания.

— Я больше так не буду. — Пообещал я, опустив голову. — Клянусь.

Робот вышла из спальни. В свете открывшейся информации стало понятно, что наша ситуация намного хуже, чем мы предполагали. На кону была планета, с семьей, родными, друзьями, странами и континентами. Вся наша земная общность, сотканная из противоречий и даже вражды, воспринималась мной, как единое целое, что стоило сохранить. Обида на этих англоговорящих убийц, хладнокровно застреливших водителя, отошла на задний план.

Я спустился в гостиную. Амели, на этот раз одетая в халат, оставшийся видимо от бывших жителей дома, сидела на диване, напротив выключенного телевизора. Халат был ей не по размеру, поэтому она закатала рукава.