— Да не ты конкретно, — поморщилась я. — Мужской голос. Мой босс… Понял?

— Слушай, тебе что нужно? — начал раздражаться Мельников. — Вызвать на дом девочку?

— Догадался, — усмехнулась я. — Конкретно — Маргариту.

— Ладно, — буркнул он, — что-нибудь придумаю… На какое время?

— Что — на какое время? — не поняла я.

Мельников пояснил:

— Встречу вам назначать на который час…

— Как будет угодно Маргарите, — улыбнулась я.

— Жди, — приказал Мельников и повесил трубку.

Ждать я не люблю. Но приходится иногда заниматься именно этим. Моя энергия требовала выхода. Телефон занимать никак нельзя. Поэтому я вынуждена была смириться с бездарным времяпрепровождением. До мельниковского звонка я успела выпить пять чашек кофе, обдумать ход беседы с Маргаритой и попробовать найти связь между Ксенией Разумовой и шантажистом. Здесь у меня вышел прокол. Ксения с шантажистом не связывалась… Как я выяснила с помощью перфиловской секретарши, сенсационный материал об Алексанове ожидали от Александра Дербенева. А он никакого отношения к Ксении не имел… Впрочем… Они ведь были почти ровесниками. Одно поколение… Александру, судя по описаниям, было примерно лет двадцать. А что, если он был в нее влюблен?

Мои размышления прервала резкая, призывная трель телефона. Андрюшка. Я подняла трубку. Это был действительно он.

— Таня?

— Да…

— Завтра, в половине четвертого возле оперного театра. Тебя будет там ждать Валентина.

— А Маргарита?

— С ней что-то темнят, — сообщил Мельников. — Завтра попробую выяснить поконкретнее. Говорят, что она уехала отдыхать в Испанию.

— Поделись, как тебе удалось добраться до них?

— Потом, — поморщился Андрей, — еще достал тебе адрес Владика.

— А этот мне зачем? — удивилась я. — Я в услугах «Октябрины» не нуждаюсь… Хотя я искренне благодарна тебе за заботу, но не стоило выбивать из них для меня мужчину…

— Это Маргаритин сутенер. — Мельников отчего-то пребывал в плохом настроении и шутить ему не хотелось. Но помощь его была неоценима. Адрес я записала. Владик жил в хорошем районе. Наверное, быть сутенером довольно прибыльно…

— Что бы я без тебя делала? — вздохнула я. — Так тебе я благодарна.

— Не стоит, — прикинулся благородным Андрюшка, — завтра поблагодаришь. Когда я выясню, куда уехала таинственная Марго.

Он повесил трубку. Что-то у меня проявилось. Начинало проясняться. Завтрашний день обещал подарить несколько открытий. Я вздохнула. Попробовала опять набрать Вероникин номер. Трубку не брали. Ну и ладно. До Вероники я дозвонюсь попозже…

Они гуляли уже второй час. Он удивленно смотрел на нее. Девочка казалась открытой. Почему она к нему подошла?

— Мне холодно, — пожаловалась она.

Он не знал, что делать.

— Давай зайдем ко мне, — предложил он, — там найдется чуть-чуть кофе.

Она улыбнулась. Это именно то, чего она хотела. Попасть к нему.

Они подъехали к его дому. Катьку поразила запущенность его одинокого обиталища.

Он включил чайник. На окне стоял магнитофон. Катька нажала на кнопку.

Из магнитофона полились звуки «Бразильской Бахианы». Катька очень любила эту странную и красивую музыку.

Она закрыла глаза. Как хорошо, что он понимает ЭТО. Сашке не хватало именно душевной тонкости.

Катька почувствовала на себе его взгляд. Немного настороженный. Но нежный.

Она открыла глаза.

Он смотрел уже не на нее. Его взгляд был обращен на портрет. На стене висела фотография девушки. Почти ребенка. Катьку поразила ее красота. Удивительная нежность и правильность черт. Сердце сжалось. Катька почувствовала, что ей хочется заплакать. Она не была такой красивой, как эта девушка. Она почувствовала, что он принадлежит этой красавице. Только ей одной…

— Кто это?

Он оставил вопрос без ответа. Отвел от нее глаза и прошептал:

— Ее больше нет…

Катька догадалась, что не имеет права на вопросы. Но ей захотелось быть с ним откровенной. Отомстить ему своей откровенностью за то, что он так любит другую женщину. Она посмотрела на него и сказала:

— Я видела тебя. ТАМ.

Он смотрел, не понимая.

— В Адымчаре, — пояснила она.

Он вздрогнул. Его глаза стали холодными. Катька сама испугалась совершенного поступка. Она поняла, что Робин может уйти. Спрятаться в панцирь недоверия… Катя попыталась исправить свою ошибку. Она дотронулась до его руки и пообещала: