Шрифт:
До сладкого момента мести осталось полшага.
Но сначала он должен найти девочку с огромными глазами — Катю. Катю, беззащитную и нежную. Смешную и трогательную.
Он ей все расскажет. Он чувствовал, что она это поймет. И, может быть, освободит его от необходимости мщения.
Потому что он устал желать смерти тому, кто год назад разрушил его жизнь. Сломал ее из-за глупой похоти.
Сделал его несвободным и одиноким.
Он обязательно найдет ее.
Глава 8
Честно говоря, я плохо представляла себе, что мне делать с упавшим на мои руки шантажистом.
Невзирая на субтильность телосложения, юноша был тяжелым. А бабульки, собравшиеся во дворе, хоть и поглядывали на нашу скульптурную композицию с интересом, но их интерес был смешан с испугом и от этого становился праздным. Никто из дам не спешил мне на помощь.
Поэтому я могла рассчитывать только на собственные силы. Я подтащила его к лавке, бросая в сторону наблюдателей осуждающие взгляды.
По-видимому, в одной из них заговорила совесть, и она поинтересовалась, не нужна ли мне помощь и, может быть, следует вызвать «Скорую»?
Я буркнула:
— Не надо.
Женщина осталась стоять в отдалении, размышляя, надо или не надо вызывать «Скорую».
За это время я успела устроить слабонервного шантажиста на лавку и даже похлопать его по щекам. От мужественных прикосновений моих ладоней он очнулся. Открыл глаза и испуганно уставился на меня.
Потом, сообразив, по какому поводу он находится в моих объятиях, с силой, удивительной для человека, только что потерявшего сознание, схватился за рукав моего джемпера и прохрипел:
— Помогите… Ради бога, помогите…
Я поинтересовалась:
— А чем я, собственно, занимаюсь?
— Не мне, — покачал он головой. — Они убили Катю.
Я почувствовала, что внутри все похолодело. Вот только убийств и не хватало. Плохо мне жилось в Адымчаре.
— Где? — спросила я онемевшими губами.
Он попытался встать. С первой попытки у него это получилось плохо. Он зашатался, схватившись за спинку скамьи.
Участливые дамочки явно услышали про то, что кого-то убили. Они спешили раствориться в пространстве, бросая на нас любопытные взгляды.
Мы остались почти одни в этом богомерзком месте.
Он наконец встал и поплелся в подъезд. Я пошла за ним. Что мне еще оставалось? Такова уж моя идиотская судьба…
Робин сидел в кафе. Посетителей почти не было. Только он да парочка за столиком в нише.
Тихо играла музыка. Робин узнал мелодию, знакомую ему с детства.
«В моей душе осадок зла и счастья старого зола…»
Робин усмехнулся.
Когда-то он и подумать не мог, что это случится с ним. Что это — про него. Он не стал вслушиваться дальше в знакомый до дрожи текст. Зачем? Чтобы рана заболела сильнее?
Осадок зла в его душе начал заполнять все пространство. Иногда ему начинало казаться, что он сам — воплощение зла… Новое воплощение.
Перед глазами была та девица. Он не мог избавиться от ее присутствия. Девушка нелепо смеялась, стрела летела к ней, и ничего исправить он уже был не в состоянии… Он стал убийцей.
«Хотел бы я забыть — но не смогу…»
Костяшки пальцев опять выбивали нервную дробь на поверхности стола. Музыка волновала его. Пока еще волновала. Он знал, что, когда окажется за порогом боли, его перестанет волновать и она.
Куда же делась Катя?
Вопрос, который он задавал себе уже не в первый за сегодняшний день раз, опять возник в голове. Самым успокаивающим ответом было: «Она не смогла прийти».
Но в это он не верил. Он чувствовал: что-то случилось. Что-то опять сломалось в мироздании. В структуре бытия каждый раз, когда ему начинало улыбаться солнце, случалось нечто, разламывающее его на две части.
«Хрусть — и пополам»…
Нет больше Сережки. Нет больше Ксении. Нет больше…
Он прервал себя. Прекрати. Перестань. Заткнись. Ты жалкий ворон, призывающий несчастья…
Как тогда…
Боль в душе начала подниматься, заставляя сознание отступить. Он уже не мог сдерживать ее.
Куда ты делась, Катя?!
Мы поднимались по облупившимся ступенькам лестницы на второй этаж. Ступеньки были крутые, и мне начало казаться, что мы карабкаемся на Эверест.
Наконец парень толкнул дверь, и мы очутились в жутко темной квартире.
Мне показалось, что там вообще отсутствуют окна. Однако окно было, просто выходило оно прямо на стену.