Шрифт:
Вокруг царили тишина и спокойствие. И все же я ощущала его присутствие.
Он был здесь. И ждал меня.
От меня требовалось догадаться, где состоится наше первое свидание…
Он увидел ее и почувствовал дрожь в пальцах.
«Растерянна», — самодовольно подумал он. Оглянувшись в его сторону, она его не заметила.
В кустах шиповника что-то зашевелилось.
Он напряженно всмотрелся. Ему показалось, что там кто-то есть. Нет. Все тихо. Ему показалось.
Кусты немного гнулись под порывами ветра.
Он вздохнул.
— Входи, — шепотом пригласил он свою гостью.
Как бы услышав его, она открыла дверь и прошла в дом.
Умная девочка… Все делает так, как надо!
Оказавшись в большой, просторной комнате, я почувствовала себя укротителем тигров, зашедшим в клетку с особенно непослушным питомцем.
Сначала я огляделась.
Все-таки у наших «саквояжников» плоховато со вкусом, отметила я. Слишком вычурные колонны поддерживали потолок, украшенный лепниной. Глубокая ниша внутри зала походила на усыпальницу.
Ощущение складывалось очень неприятное. Как будто ты оказался внутри родового склепа.
Сейчас раздвинутся стены, и появится черный ворон Эдгара Аллана По.
Впрочем, нет. Эдгар По для этих стен слишком изыскан. Слишком утончен. Местные владельцы больше были склонны к писаниям Брэма Стокера.
Отчего-то представился толстенький Алексанов с выпирающими клыками. Глаза налиты кровью, и он довольно потирает руки, перепачканные кровью невинной жертвы… А резинка на трусах ослаблена. Так удобнее ды— шать…
Представив сие зрелище, я почувствовала приступ хохота. Удержаться было невозможно. Я начала смеяться, а ежели со мной случилась такая незадача, придется окружающим потерпеть, пока Танечка не придет в себя.
Меня еще в далеком детстве выгоняли из класса за приступы гомерического хохота.
Она смеялась!
Он почувствовал, как злость побеждает остатки сознания. Она издевалась над ним…
Он стиснул зубы. Ничего. Ничего, крошка… Я покажу тебе, как смеяться надо мной…
Она хохотала!
Лучше бы она этого не делала. Смех ей шел, делая ее еще прелестнее. Но Эмми была грустна.
И ее копии следовало быть грустной. Сейчас копия нарушала правила своего существования. Потому что смех нарушал гармонию. Разрушал ее сходство с оригиналом.
С копиями всегда было так. Сколько он пытался добиться от копии Мадонны точного сходства?
А она слишком расширила тогда глаза. Это ей не шло.
Впрочем, если бы ему не помешали, он добился бы сходства…
Он обиженно поджал губы.
В окно он увидел, как она подошла к двери. О, нет! Сейчас она выйдет… Этого делать нельзя! Это не по правилам!
Пора было появляться…
Он прошел по коридору, стараясь сделать шаги неслышными.
Подошел к двери.
Дверь захлопнулась перед его носом. Кто-то вошел в комнату, где его, именно его ждала Эмми!
Он застыл.
Обида заливала щеки горячей волной. Он чувствовал себя обманутым. Опять обманутым.
Толкнув дверь, убедился: все усилия тщетны. Его опять обманули. Как год назад. И он догадывался, кто это сделал…
Я увидела его и почувствовала себя глубоко уязвленной. Вот уж никогда бы не подумала!
Моя рука потянулась к сотовому.
«Андрюшка, окажись на месте!» — взмолилась я, отступая к стене. К той самой, где сияла чистой красотой известная в прошлом веке актриса, немного похожая на сыщицу Иванову…
Он улыбался. Хамская, скажу я вам, у него была рожа!
— Добрый вечер, деточка! — почти пропел он.
Встретить именно его я здесь не рассчитывала.
— Сами понимаете, деточка, — сказал Алексанов-старший, усаживаясь в кресло, — что я в происшедшем с вами несчастном случае не виноват.
Он улыбнулся, разглядывая меня с ног до головы. Я почувствовала себя раздетой и беззащитной.
— В каком еще несчастном случае? — спросила я. — Это с вами произошел этот самый случай. Когда ваш сынок крышей поехал. И начал за девочками бегать…
— Ах, Таня, при чем же тут он? — развел руками Алексанов. — Буду с вами откровенным. Все равно все останется между нами, не правда ли?