Язвительность его тона и откровенное ерничанье меня задели и «достали» одновременно.

— Хватит строить из себя жертву, — психанула я. — Не нужно мне твоих одолжений. Давай я сяду за руль и отвезу тебя домой. Хочу, чтобы мы сохранили хорошие отношения и не ссорились из-за ерунды.

На самом-то деле причина как раз была не ерундовая, а достаточно серьезная. Я всегда держала себя в режиме независимости и не позволяла, чтобы мне кто-нибудь из мужчин стал совершенно необходимым в жизни. Поэтому предпочитала лишь кратковременные связи, полезные, если не для физического здоровья, то для внутреннего спокойствия безусловно.

— Вытряхивайся, — уже более благосклонно проговорил Гриша. — Сиди дома и завари чай покрепче. Хоть раз в жизни утешусь иллюзией, что ты меня ждешь.

— Я действительно буду тебя ждать, — торопливо пообещала ему, успокоившись.

— Да не меня ты будешь ждать, — вздохнул Григорий, глядя прямо перед собой, — а новости о Зуйко, которые мне удастся, я надеюсь, раздобыть.

В который раз мне нечего было сказать. Закусив нижнюю губу, совсем как лошадь удила, я, безмолвная, вышла из машины. Гриша рванул с места, лихо развернулся и скрылся в вечерней мгле.

Схема, составленная мной, была исключительно проста. В центре ее находилась покойная Ксения Даниловна, а от нее расходились многочисленные ветви. Сначала, как и полагается, шли ее дети, жены детей, затем внуки, потом все остальные люди, так или иначе причастные к истории убийства старушки.

Детей Ксении, а также их жен легким движением руки я перечеркнула. Может, потом мне и придется восстановить схему в первозданном виде, но пока у меня нет достаточных оснований и далее их подозревать. Таким же образом пришлось перечеркнуть и внуков убиенной старушки. Теперь в очереди подозреваемых первой стояла Светлана Зуйко. Слишком многое указывало на то, что убийство совершила именно она. Напротив ее фамилии я поставила жирный и преувеличенно большой знак вопроса.

Сейчас, сидя перед компьютером, я уже машинально смотрела на составленную схему, а сама только и поглядывала на часы. Прошло уже три часа, как я вышла из своей машины, а Григорий все не дает о себе знать. О чем он может так долго разговаривать с этой недоразвитой Зуйко? Неужели и в самом деле о собаках? Чувство собственничества ширилось во мне со страшной силой. Человек, душой и помыслами которого владела до сих пор я одна, сидит теперь и ведет задушевные разговоры с дешевой проституткой.

Мне приходилось себя одергивать. Сама же послала его, просила все выяснить, вот он и старается. К тому же эта не блистающая умственными способностями девица легкого поведения никак не может составить мне конкуренцию. Все же некоторым капризным особам, вроде Тани Ивановой, вообще невозможно угодить.

От нечего делать я залезла в Интернет. Давно хотела скачать оттуда последний альбом Стинга, он на меня действовал расслабляюще. Осуществив задуманное, залезла заодно просмотреть криминальные газетенки, чтобы пополнить свой опыт новыми изощрениями, придуманными преступниками. Вскоре и это занятие мне порядком надоело.

Взяв со стола чипсы, я принялась смачно ими хрустеть. Был бы дома Григорий, на столе бы уже стоял полноценный ужин, а не эта химия.

Сидя в удобном кресле, я пыталась и не могла в себе разобраться. Чего я больше хочу? Чтобы Гриша наконец привез мне известия о Зуйко или чтобы он наконец от этой Зуйко оторвался?

Звонок в дверь раздался после того, как я, совершенно истомленная ожиданием, дошла до того, что включила телевизор и начала следить за ходом футбольного матча. Как и полагалось, на пороге стоял Григорий. Правда, почему-то чрезвычайно довольный и к тому же прилично накачанный градусами.

— Твоя Зуйко — клевая матрешка, — довольно бессвязно произнес он, сдобрив свои слова причмокиванием губ. Опустившись на диван, Григорий посмотрел на меня мутным взглядом и рассмеялся. Натянуто и неестественно. В этот момент я четко осознала, что довела мужика до ручки.

— Я шикарно на нее потратился, о чем нисколько не жалею, — добавил он и накрыл ладонью мою коленку.

— Что ты узнал? — недовольно спросила я, желая опустить ненужные подробности.

Мой собеседник надул щеки, после чего шумно выдохнул.

— Оказывается, Светуля панически боится собак! Мне даже не пришлось особо распространяться на эту тему.

Григорий опять рассмеялся. Теперь уже более открыто и непринужденно.

— В детстве ее до полусмерти напугала овчарка. Она даже заикалась после этого какое-то время. С тех пор всех собак Светочка обходит за коломенскую версту. Следовательно, копаешь ты не в том месте. Похоже, что она в убийстве старушенции участия не принимала.

Я не стала вслух высказывать свои предположения. С пьяным мужчиной разговаривать нужно по минимуму.