Вскоре моя клиентка и ее телохранитель ушли, а я осталась у Кирьянова.

— Я не стал говорить при этой мадам, что на даче у Сологубова обнаружено и орудие убийства. Похоже, что Шорников наткнулся на штырь, торчащий из стены недостроенного гаража, или его наткнули на этот штырь, а потом вывезли в лес. Во всяком случае, на арматуре обнаружены бурые следы, очень похожие на запекшуюся кровь.

— Володя, тогда я совсем ничего не понимаю.

— Ты, кажется, хотела сегодня записаться в «крестоносцы»?

— Да, хотела, но мне не дает покоя вопрос, зачем Сологубову надо было звонить в милицию? Ладно бы, сознался в содеянном, но он же ни в чем не признается, так?

Володька не успел ничего сказать по этому поводу, потому что его вызвали к начальству, и я была вынуждена с ним попрощаться.

Из горуправы я поехала домой, чтобы подготовиться к встрече с проповедником Николаем. Мой путь лежал мимо магазина-ателье «Соболя», владелицей которого была Дарья Шорникова. Я решила, что упускать такой случай нельзя, поэтому остановилась и зашла посмотреть на меха. В конце концов, зима была не за горами, вдруг мне там что-нибудь приглянется?

— Я могу вам чем-то помочь? — обратилась ко мне звонкоголосая продавщица по имени Наташа.

— Скажите, а Дарья Олеговна сейчас здесь?

— Нет, у нее большое несчастье — мужа убили, завтра похороны. А вы ее знакомая?

— Нет, я частный детектив. Хотела встретиться с Шорниковой, позвонила ей домой, она не ответила, мобильник отключен… Вот я и подумала, не на работе ли она случайно…

— Нет, скажу вам по секрету, — продавщица повела меня в самый дальний угол выставочного зала, — Дарья Олеговна запила с горя. Я последние дни здесь работаю, увольняюсь, поэтому мне бояться нечего, я вам скажу все, как есть. Девчонки сегодня после обеда к ней ездили, так она уже лыко не вязала. А сейчас спит, наверное, вот и не берет трубку.

— Она что — алкоголичка?

— Выпить Дарья Олеговна, конечно, любит, но такой пьяной ее первый раз видели. Вообще-то Шорникова очень строгая, орет на всех почем зря, увольняет людей без разбора, а тут нюни распустила, стала на свекровь жаловаться, что та отстранила ее от похорон. Да, горе ее подкосило…

Рядом с нами нарисовалась еще одна продавщица, и Наташа сказала нарочито громко:

— А вот эту модель примерить не хотите?

— Нет, прошлогодний фасон, скучный цвет…

— А может, вы хотите сшить шубу на заказ? У нас очень хорошие мастера…

— Надо подумать, — ответила я и пощупала мех.

— Знаете, если честно, то я сама здесь себе ничего ни разу не купила, хоть сотрудникам и скидки большие предоставляются, — призналась Наташа, когда ее коллега ушла. — Откровенно сказать, из Шорниковой бизнесменша, как шуба из кролика.

— Да уж, заячьи тулупчики сейчас не в моде, — подхватила я эту тему.

— Вот именно! А Дарья Олеговна такая консерваторша, она моду не чувствует, — доверительно сообщила мне продавщица. — И вообще, здесь ни маркетинга, ни менеджмента толкового нет. Она даже зама себе подобрала по принципу — ума нет, считай коллега. Если так дело дальше пойдет, то «Соболя» разорятся. Но я ждать этого не собираюсь, уже нашла себе другую работу. У меня высшее образование, я Торговый институт закончила, а со мной никто не считается…

— Я вас понимаю.

— Знаете, «Соболя» уж были в прошлом году на грани закрытия — купили партию норковых шкурок, а они такой паршивой выделки оказались — мех просто клочками лез. Хорошо, что муж Дарьи Олеговны помог с кризисом справиться… Он придумал пустить брак на рекламную кампанию и выступил спонсором.

— Как это?

— А так — нашили шубок, устроили показ мод, а потом все на свалку выбросили… Носить-то эти шубы нельзя было, — усмехнулась Наташа и стала вещать дальше: — После рекламного видеоролика покупателей, конечно, прибавилось, но ненадолго. Вот если бы сам Шорников взялся за дело, «Соболя» бы процветали, но у Андрея Владимировича был другой бизнес — металлопрокат. Теперь Шорникова нет, и помощи ждать не от кого. Конечно, Дарья Олеговна в институте учится, но заочно. Не думаю, что она от этого умнее станет, только «корочки» получит, и все… Хорошо, что я все-таки решила уволиться!

Поболтав еще немного с Наташей, я вышла из «Соболей», которыми там даже и не пахло. Конечно, секретов мне поведала продавщица много, причем я ее за язык особо не тянула, только ничего конкретного против Шорниковой у меня по-прежнему не было. Я даже убедилась в том, что Дашка училась в институте бизнеса, поэтому ее вчерашняя поездка туда уже не выглядела подозрительной. Зачет какой-нибудь сдавала или экзамен.

Да, предпринимательница из нее была никудышная, но, как сказал классик, это не вина ее, а беда. А есть ли ее вина в убийстве Андрея, так и осталось тайной.

Время приближалось к шести, и мне пора было переключаться на проверку другой версии — Шорников стал жертвой «крестоносцев».

Вернувшись домой, я стала в спешке переодеваться. Сняла джинсы, надела юбку, а свитерок поменяла на блузку, затем нацепила на себя все ювелирные украшения, которые у меня только имелись, дабы вызвать меркантильный интерес к своей персоне, и поехала на улицу Рогожкина. Благо легенда у меня уже была заготовлена…

Фасад старинного особнячка, расположенного неподалеку от Духосошественского собора, был заботливо отреставрирован, наверное, «крестоносцами». Я хорошо помнила, что еще год назад это строение имело весьма плачевный вид, а теперь хоть на памятную открытку его снимай! В дом заходили совершенно нормальные с виду люди, среди которых были мужчины и женщины самых разных возрастов — от подростков до пенсионеров. Рядом со мной остановилась очень дорогая иномарка, из которой вышел респектабельный мужчина средних лет. Я подумала, что Андрей Шорников, если бы он вдруг решил стать «крестоносцем», чисто внешне не выпал бы из матрицы. А вот нищих и бомжей, просящих подаяния, на горизонте не наблюдалось.