Это заигрывание с «хвостиком» несколько отвлекло меня от мрачных мыслей. Но стоило только вспомнить о деле, как в голову полезли страшные подозрения. Я боялась озвучить их даже самой себе и надеялась, что все-таки ошибаюсь. Никогда мне так не хотелось обмануться, никогда.

Я вернулась домой. Прежде чем включить компьютер и заняться изучением информации, содержащейся на диске, я, по своему обыкновению, сварила кофе и, простимулировав мозговую деятельность двумя чашками «Арабики», принялась за дело.

Надо сказать, что Крестоносцев подошел к моей просьбе чисто формально. Он предоставил мне три списка, которые я запросила у него, но за ними ничего конкретного не стояло. Сотрудники фонда — без должностей, спонсоры — без регалий, просители — без диагнозов. Ни хронологии событий, ни денежных сумм, ни контактных телефонов. А главное — не было никакой гарантии, что Борис Тимофеевич чего-то не скрыл от меня. Тем не менее я стала вчитываться в каждую фамилию. Ну и скучная это работенка, надо сказать! Я читала списки чисто механически, а еще минут через пять вообще забыла, что, собственно, собираюсь найти. От всяких Ищеевых, Коломейцевых и Тугасовых рябило в глазах.

Все, Таня, перекур! Сделав несколько затяжек, я почувствовала, что мои мысли стали концентрироваться на одной фамилии.

Потушив сигарету, я снова положила руку на мышку и поднялась по списку почти на самый верх. Так и есть! Вот то, что я искала.

— Вележева Олеся Ильинична, — прочитала я вслух и откинулась на спинку стула.

«Таня, Саша не Дежнев, а Вележев. Ты немножко перепутала фамилию». Ленкин голос так явно звучал в моих ушах, будто она находилась сейчас в этой комнате. Затем я вспомнила разговор с Иконцевой: «Мне очень больно об этом говорить, но Олесин папа, Илья Ильич, неоднократно лежал в психиатрической клинике». Меня посетила догадка, страшная догадка — горячо любимый географ моей лучшей подруги был родным братом Олеси, несостоявшейся супруги Шорникова. Если так, то отец у Александра и Олеси был один и тот же, и этот отец был болен шизофренией. А Ленка, дуреха, еще и ребенка от Вележева хотела родить! Александр, черт его побери, был теперь подозреваемым в убийстве под номером один!

Я закрыла глаза и пустила свои мысли в свободное плавание. Нельзя сказать, что картина преступления целиком и полностью возникла в моем сознании, но определенные ассоциативные связи все-таки проявились. Я поняла, что учитель географии вовсе не случайно потащил наивную Ленку и ее учеников в лес. То ли он хотел, чтобы труп быстрее нашли, то ли забыл что-то на месте преступления, то ли его просто туда тянуло в силу психической патологии… А потом Ленка стала интересоваться ходом моего расследования, но вовсе не потому, что хотела доставить мне удовольствие своим интересом. Ее наверняка просил об этом Вележев. Я же, ни о чем не подозревая, сказала Ленке, что наняла меня мать Шорникова, а не вдова, и послание с крестом оказалось в почтовом ящике Галины Максимовны, а не у Дарьи Олеговны. Я проболталась о том, что Андрея будут хоронить не на новом, а на старом кладбище, рядом с отцом, и на гранитном памятнике появилась накидка с крестом…

Да, Таня, ты молодец, ты много сделала для этого Афанасия Никитина, великого путешественника нашего времени! Но если это он убил Шорникова, то хождение за три моря я ему точно обеспечу!

Преисполненная решимости, я стала звонить Ленке. Домашний телефон не отвечал. Тогда я позвонила ей на сотовый, ответа тоже не последовало. Мобильник был включен, но Ленуся почему-то злостно манкировала мои звонки.

Таня, успокойся, может, она просто забыла сотик дома? Такое вполне в ее духе.

Я выкурила парочку сигарет и снова позвонила Ленке.

— Алло! Слушаю. — В трубке раздался ее возбужденно-радостный голосок.

— Лена, привет! Ты где?

— А, Тань, это ты… Я пока дома.

— Ты одна?

— Нет, не одна. Мы с Сашей тут по… — Подруга вдруг замолчала на полуслове, и мне только оставалось догадываться, что географ заткнул чем-нибудь Ленке рот, потому что не хотел, чтобы она выболтала мне лишнее.

Затем в трубке послышалось какое-то шушуканье, слов понять было невозможно, и это все мне очень не понравилось.

— Лена! — позвала я.

— Тань, ты извини, мы сейчас уже уходим, — быстро выпалила подруга. — Я тебе как-нибудь потом позвоню.

— Лена, слушай меня внимательно и не перебивай! Никуда из дома не уходи, найди любой предлог, чтобы задержать своего ботаника. Поверь мне, все очень серьезно. Я…

— Тань, ну какая ты непонятливая! Мы уже уходим! У нас билеты…

— Лена! — крикнула я в отчаянии, но без толку — в трубке раздались гудки.

Не долго думая, я вскочила из-за стола, едва не забыв выключить компьютер, и побежала в прихожую. У меня не было никаких сомнений в том, что Ленку, мою дорогую и практически единственную подругу, надо было спасать от убийцы. Натягивая на ходу куртку, я выбежала на улицу. Рядом с моей «девяткой» снова стоял «Форд». Нашелся, голубчик! Теряя драгоценные минуты, я подошла к нему и постучала по стеклу.

— Что такое? — улыбаясь, спросил охранник «крестоносцев», тот самый брюнет, который предложил мне организовать встречу с Николаем. — Хочешь пригласить меня к себе на чашку чая?

В другой ситуации этот человек нарвался бы на большие неприятности. Но сейчас, когда все мысли были заняты спасением подруги, мне даже не хотелось с ним спорить. Я ответила ему очень просто:

— Не отгадал. Будь добр, свяжись с Борисом Тимофеевичем и запроси у него всю информацию об одном человеке.

— Это исключено, по воскресеньям шеф отдыхает. Готов исполнить любую другую твою просьбу. — Брюнет улыбнулся.