Я не представляла, где расположен диковинный замок. Мне отчего-то казалось, что такие места должны находиться именно в таких романтичных странах, как Франция.

Отпивая сок, я думала, что стоит подробнее изучить замок изнутри, может, найду флаги или герб страны, в которую меня занесло. Рядом с чашечкой лежали идеально квадратные кусочки мягкого пшеничного хлеба. На этом же подносе было нечто, напоминающее суфле с фруктами – молочно-белое, украшенное дольками апельсина. Желудок возмущенно заурчал – вместо того, чтобы есть, я созерцала кулинарную красоту.

Не без опаски, я открыла блюдо на втором подносе. Оказалось, что это было нечто вроде рагу – картошка с овощами и пряностями и кусочки мяса. Пахло все это изумительно.

Меня поразили столовые приборы – изящные ложки, вилка, нож. Не похожи на те, которыми мы пользуемся дома. Что–то подсказывало, что это столовое серебро. Родителям дарили такое на годовщину свадьбы, и доставался набор лишь в исключительных случаях и в сам Новый год. Помню, когда мне было лет десять, я с нетерпением ждала 31 декабря не только из-за наряженной елки и подарков, но и потому, что мама доставала эти чудные вилки и ложки, так красиво блестевшие от гирлянд и бенгальских огней.

Вновь на душе заскребли кошки. Как я скучаю по дому. Еда сразу утратила былую аппетитность. Однако желудок игнорировал упадническое настроение, звуками напоминая, что ему дела нет до моих переживаний, а вот до еды – еще какое.

После ужина я немного повеселела – рагу оказалось очень пряным и сытным, хоть мясо я и не узнала по вкусу (надеюсь, не человеческое).

Да и воздушное суфле с прослойками из апельсина и шоколада пришлось мне очень по вкусу.

Я откинулась на подушки, свет знакомо потух, подносы исчезли.

– Спасибо, – пробормотала я. Надеюсь, никто не ответит, иначе у меня будет сердечный приступ.

Чем бы заняться?

Можно было попробовать погулять по коридорам, но я всерьез опасалась, что если пойду одна, то непременно заблужусь. Звать Тамариэля не хотелось.

Стало чуть прохладнее, я не без опаски взяла звериную шкуру (похоже на лису), и укутала в нее плечи. Воображала, будто нахожусь в охотничьей хижине, пережидаю бурю. Когда снегопад закончится, можно будет идти домой. Я гнала прочь мысли, что могу не вернуться.

Комната, в которой я живу, выглядит очень подготовленной – тут и столик, и шкаф, и вещи для того, чтобы я могла наводить красоту. Готовилось ли все это специально, или до меня здесь кто–то жил? Можно попробовать поискать улики.

По коже забегали противные мурашки, и даже меха не помогли мне согреться.

Тамариэль ничего не рассказывал, но я и не спрашивала. Держался парень отстраненно. Стало быть, он не привык к человеческому обществу. Может быть, я здесь первый гость? Совершенно точно слуге дракона было любопытно – я видела, как парень поглядывал на меня. Может, за все то время, что он служит дракону, я первый человек в замке?

Мне удалось пробудить в нем старые воспоминания, отголоски былых времен. И Тамариэль захотел со мной пообщаться. С драконом не очень весело, я думаю.

От нечего делать, я соскользнула на пол и прошествовала к своему столу. Провела рукой по каменной поверхности. Из зеркала на меня глядело напуганное существо, совсем не похожее на меня.

Пошарилась в ящиках. Неожиданно, а может, я просто не заметила раньше, нашла пергамент, перевязанный атласной серебристой ленточкой. Тут же нашлись потрепанные перья и баночка с чем-то черным. Скорее всего, с чернилами. Завороженная, я потрогала кончик пера, оказался остреньким. Неужели, именно такими раньше писали?

Хоть я и не хотела здесь быть, сама обстановка, точно я перенеслась во времени, поражала меня.

Я присела за столик, открыла чернила, и с умным видом посмотрев в зеркало, рассмеялась. Какая же я забавная! Будто девушка 18 века, собравшаяся писать письмо возлюбленному. Что же мне нацарапать?

Для начала я просто нарисовала незамысловатую каракулю, закапав весь листок. Мало того, что чернила падали на бумагу, они еще и расползались по ней, намереваясь захватить все свободное пространство. Боже, и как раньше писали? Но со второго листочка я приноровилась и смогла красиво вывести свои имя и фамилию. И даже подпись поставить.

Рисовать я не умела, поэтому марать бумагу мне вскоре наскучило. В голову пришла мысль нарисовать карту замка. Не всего: башни, коридоров, комнат внизу. И еще – нужно обязательно отметить окна. Моя комната была прекрасна, но с окном она была бы еще чудеснее.

Мысленно я попыталась вспомнить коридоры и переходы. Нарисовала квадратик в самом верху башни – комната Алевтины. Внизу изобразила подобие лестницы. Может, назвать ее лестницей слез, для большего пафоса? Ладно, не стоит.

Внизу нарисовала схематичный проход и поставила вопросик. Не помню, куда мы повернули. Но в итоге – большой зал, комната портретов. Так я ее и назвала. Надо все же попробовать дойти до нее.