– Ты... Ты хотел этого ребенка? – потрясенно прошептала она. 

– Безумно. Твою маленькую копию. Хочу еще одну девочку. Потом можно подумать и о мальчике. 

– Четыре ребенка, Глеб? Твои запросы слишком велики... Я разговаривала с врачом и знаю, что большую часть этой беременности мне предстоит провести в постели. Если на раннем сроке едва не случился выкидыш, то...

– Все, – я вытер слезы с ее щек. – Мы не будем думать о плохом. У нас большая семья, три бабушки. В конце концов, я не такой уж плохой и безнадежный отец. Да, у меня мало опыта общения с детьми, но я наверстаю. Неужели ты думаешь, что я позволю тебе плакать по таким пустякам? – улыбнулся я, осыпая ее лицо легкими поцелуями.

Ксения обняла меня, а у меня снова что-то содрогнулось внутри, и дышать стало тяжело.

– Я тоже тебя люблю, Глеб. Но я так боюсь… Так боюсь его потерять… Все случилось так внезапно...

– Все это вовремя, – перебил я. – Сложности не только закаляют, но и помогают посмотреть на ситуацию под другим углом и понять, как все обстоит на самом деле.

Услышав такое простое и искреннее признание от Ксении, пусть в стенах больницы и при таких печальных обстоятельствах, я ощутил внутри облегчение. Вместе мы со всем обязательно справимся. Я позабочусь о ней и наших детях и не позволю случиться ничему плохому. Мне плевать, что у судьбы на этот счет другие планы. Я найду лучшего врача, окружу Ксению заботой и вниманием, буду весь срок ее беременности находиться рядом и сдувать с нее пылинки, но она выносит и родит этого малыша.

Едва я успел переступить порог квартиры, как в прихожей собралось семейство Ксении. Я окинул всех троих уставшим взглядом. 

– Глеб, ну как она? – спросила Мария Гавриловна с надеждой смотря мне в лицо.

Ксения снова уснула, а я поехал домой, чтобы дать ей возможность отдохнуть. Будь моя воля, то остался бы с ней до утра, но дома требовалась моя помощь. Ксюша переживала за Надю и Макса, я решил, что останусь в Питере и буду ночевать в квартире с детьми, пока не минует угроза выкидыша. Я все никак не мог смириться с тем, что позволил себе оставить Ксению одну и снова поступить теперь так же с детьми не мог. Да, винить в сложившейся ситуации можно было кого угодно: Ксения винила себя, я – себя и каждый из нас был по-своему прав, но теперь следовало думать о том, как жить дальше и кончено же надеяться на лучшее.

– Все будет хорошо. Ксюша спит, она просила меня остаться с детьми.

Я пошел на маленькую хитрость, и, зная симпатию старушки к моей персоне, она примет эти слова за чистую монету.

– Как хорошо, что ты будешь рядом, Глеб. Мне так будет спокойнее, – с неким облегчением произнесла женщина.

– Ксюша пробудет несколько дней в больнице...

– Господи, – всплеснула она руками. – Я как увидела ее без сознания в ванной комнате, то сама едва не лишилась чувств. А что Максимушка испытал, даже представить страшно…

Я перевел взгляд в понурое лицо мальчика, и мой взгляд потеплел, а от усталости не осталось и следа. После Ксении ему приходилось сейчас хуже всего. Столько ответственности выпало на долю этого ребенка...

– Ты же надеюсь, будешь не против, если я поживу с вами? – спросил я у него.

– Не против, – он качнул головой, смотря на меня грустными глазами. – Мама уже сказала мне, что скоро мы переедем к тебе в Москву, – буркнул Макс. – Ты ведь помнишь свое обещание, что не обидишь ее? 

– Я не обижу, – заверил его, а сам задался вопросом, что было в голове у этого мальчика.

Говорил, что не обижу Ксению, а сам был косвенно виноват в том, что она сейчас находилась в больнице. Мне следовало предохраняться и не быть дураком. Беременность – это несомненно хорошо, но слишком уж как-то много волнений вокруг этого события. Странные чувства. Я был рад и в то же время сильно обеспокоен за состояние Ксюши. Однако, дело уже сделано, и настало время нести ответственность.

– Хорошо, ужинать будешь? – спросил он. – Мы еще не кушали, ждали тебя с новостями.

– Да, не отказался бы.

Я тяжело вздохнул и разулся.

– Заходи, расскажешь, как она себя чувствует? Я очень за неё испугался.

Я хоть и сам давно взрослый мужчина, а сердце за мать иногда болело так сильно, что вздохнуть было тяжело. А сегодня, когда увидел Ксюшу такую бледную и беззащитную, понял, что все готов сделать ради ее благополучия и счастья наших детей.

– Почему тебя не было так долго? Мамин обморок и твое исчезновение связаны между собой? – продолжил Максим задавать наводящие вопросы. 

Мальчику точно было семь лет? Такое чувство, что я попал на допрос к следователю. Максиму оставалось принести из своей комнаты настольную лампу и направить свет мне в лицо.

– Потому что мама попросила дать ей немного времени подумать над моим предложением. Я попросил её стать моей женой и переехать вместе с вами ко мне. Я люблю ее и, если ты полагаешь, что я виноват в том, что ей сегодня стало нехорошо – отчасти это немного так. Я был в Москве, когда узнал, что приключилось несчастье, и сразу прилетел к ней.