Никогда и никто ничего подобного для меня не делал. Я опустила глаза вниз и посмотрела на Максима и Глеба. Задрав головы, они смотрели на вспышки салюта и выглядели счастливыми не меньше моего.

Что я там думала накануне о том, что это будет самый грустный новый год, а я проведу его в одиночестве в стенах больницы? Нет, это было совсем не так! Не имело значения, где я нахожусь, мое сердце переполняла любовь, и у меня не было больше ни единого повода для грусти!

Я набрала номер Глеба, смотрела на него и Максима через стекло и счастливо улыбалась.

– Это волшебство! Так красиво... Спасибо большое, Глеб!

Сохранять самообладание в таких условиях было немыслимо.

– Ну нет, – радостно протянул он. – Думаешь, что одним спасибо отделаешься? Даже и не думай! Нравится?

Его голос дрожал от смеха. 

– Очень красиво! 

– Вот то, что ты сейчас видишь в небе, примерно то же самое творится у меня в голове, в сердце и... – Глеб сделал паузу, а я заметила, как он опустил голову и поглядел на Макса. – Надеюсь, ты поняла продолжение, где еще, я не буду продолжать при ребенке. Так ты все ещё сомневаешься в том, что чудес не бывает?

–––––––––––– 

Я была счастлива узнать, что угроза выкидыша миновала. УЗИ показало, что гематома стала меньше. Теперь же мне оставалось беречься и по возможности не волноваться, что, конечно же, было за гранью реальности с моим ритмом жизни, который меня ожидал дома. Может быть, попросить Глеба не торопиться с переездом в Москву?

Вернувшись в палату, я присела на край кровати, не веря своему счастью, что скоро покину стены больницы. Мне так хотелось поделиться хорошей новостью с Глебом. Я потянулась к телефону, но нажать на кнопку вызова не успела, потому что услышала за дверью громкие голоса. Мне ведь не могло показаться? Это была Антонина? Но что ей понадобилось от меня? И как она узнала, что я лежу именно в этой больнице? Глеб приставил ко мне охрану?

Вопросов было так много, что я не смогла остановить своего любопытства. Отложила телефон в сторону и подошла к двери. Приоткрыла ее и наткнулась на спину незнакомого мужчины в черном классическом костюме. Я даже и подумать не могла, что это на самом деле был мой охранник, а не обычный посетитель больницы. Мужчину я часто видела на этаже, но ни разу не заподозрила в том, что все это время он сторожил дверь в мою палату.

– Ксения! – Антонина заметила меня и ее лицо озарила фальшивая улыбка. – Я и не думала, что так все серьезно, – кивнула в сторону охранника, который стоял стеной у двери и не пропускал Антонину ко мне в палату. – Мне буквально на пару минут, – она недовольно посмотрела в мужское лицо. – Вы можете меня пропустить? Что за порядки? – продолжала возмущаться она.

– Не положено, – обрубил ее охранник.

– По какому вопросу? – спросила я, надевая на лицо невозмутимую маску.

Желания разговаривать с этой женщиной у меня не было. Мысленно я поблагодарила Глеба, что он позаботился об охране и, как и обещал, ограничил общение с этой неприятной особой, от которой я не знала, чего можно было ожидать.

– Ты знаешь! Я пришла поговорить про сестру и про Надю.

– Мне не о чем с вами говорить, – уверенно произнесла и развернулась, чтобы уйти, но Антонина сказала слова, какие заставили меня замереть на месте:

– Лариса скоро умрет! Она поэтому отказалась от Нади. И нам все же лучше поговорить, потому что твой цербер и его свита держат меня на расстоянии от сестры. Я приезжала к тебе домой, но и там тоже все окружено охраной, что не подступиться! 

– Антонина, не заставляйте применять силу, – мужчина сдерживал женщину и не позволял ей даже ко мне приблизиться. – У меня четкое указание никого, кроме медперсонала и матери Глеба Александровича в эту палату не пропускать.

Врачи пообещали выписать меня на следующей неделе, мне только сегодня сняли все ужасные диагнозы, и если Глеб выставил охрану и запретил этой женщине ко мне приближаться, значит, на то были и есть причины. Я не могла сейчас рисковать своим здоровьем и здоровьем своего ребенка, позволяя этой недалекой негодяйке, которая едва не погубила собственную сестру и племянницу, заставить меня в чем-либо сомневаться и снова переживать.

Я отвернулась и схватилась за ручку, чтобы вернуться в палату.

– У нас была связь с Глебом! Примерно полтора месяца назад. Я беременна… Это разве не повод поговорить? – бросила она мне в спину эти ужасные слова, которые, я была больше чем уверена, она сказала, чтобы привлечь мое внимание.

– Со мной? Ты хочешь, чтобы я всех его детей воспитывала и пришла предложить мне подписать очередной бред? – съязвила я.

И тем не менее, в сердце неприятно кольнуло. Нет, не из-за того, что я не верила Глебу, а потому что наше неокрепшее счастье хотел разрушить посторонний и чужой человек, из-за которого все могло сложиться в моей жизни и жизни Нади иначе. Но с другой стороны... мне следовало поблагодарить Антонину. Если бы не ее ложь, мы бы никогда не встретились с Глебом, а мою Надю забрала бы Ирина Геннадьевна.

– Мне жаль тебя, Антонина. Ты глубоко несчастный человек. Не знаю, что ты хотела доказать мне этим визитом и нелепыми признаниями, в которых нет и доли правды. Я верю Глебу и ни капли не доверяю тебе. Разговаривать нам не о чем, а этим вторжением ты навсегда закрыла дорогу к сестре. Если я умолчу о том, что ты хотела навредить мне и моему ребенку своими лживыми откровениями, то этот мужчина, – я кивнула на охранника, – такой возможности тебе не предоставит и доложит об этом Глебу немедленно.