Но вот он подошел совсем близко и может пройти мимо…

— Вадим, — позвала Кристина. Он повернул голову.

И в тот же миг, когда он увидел ее и узнал, полуулыбка сползла с его лица, и оно приняло холодное, какое-то каменное выражение. Кристина видела, что он недоволен тем, что она пришла, но она не могла не прийти, она была больше не в силах переносить неизвестность.

— Привет, — сказала, стараясь говорить жизнерадостно, как будто ничего особенно не произошло.

— Привет, — ответил Вадим, как показалось Кристине, немного растерянно, будто не знал, что теперь делать. — Ты ждешь меня?

— А кого же? — Кристина попыталась рассмеяться. — Ты пропал и лица не кажешь. Как говорится, если гора не идет к Магомету, Магомет идет к горе.

— Магомет, говоришь… — Вадим усмехнулся. — Ну ладно, магометаночка моя, пойдем пить чай.

Сердце радостно заколотилось. Неужели вернулось? Неужели все теперь пойдет по-старому? И он снова будет любить ее, потому что любить его она не переставала ни на секунду. И Кристина бросилась ему на шею, и поцеловала, и прижала к себе, и назвала своим любимым, самым-самым… А потом расплакалась.

— Ну что ты плачешь, Пеппи Длинныйчулок плакать не к лицу. — Вадим вытер ей слезы, и его лицо стало ласковым и добрым, каким бывало в самые лучшие минуты.

Они поднялись вместе наверх, и Кристина снова вошла в знакомую квартиру, где, как ей казалось, она не бывала целую вечность, хотя по общечеловеческому времени прошло всего дней десять. Она с наслаждением вдыхала едва уловимый запах книжной пыли и старинной мебели, к которой, как ей казалось, примешивался запах картин, хотя она прекрасно знала, что никакого особого запаха они иметь не могут.

Кристина сняла обувь, надела меховые тапочки я прошмыгнула по коридору к ванной. Она включила свет, открыла дверь и вздрогнула от неожиданности.

Пахло так, как у Вороновых не пахло никогда — это был запах женской косметики, лака для волос и еще чего-то подобного. А на стеклянной полочке у зеркала она увидела черный бархатный бант, при помощи которых женщины делают незамысловатые прически из полудлинных волос.

Кристина смотрела на этот бант с таким отвращением, как будто у Вороновых на стеклянной полочке свернулась ядовитая змея. Здесь была женщина! И запах, который теперь стал казаться просто тошнотворным, принадлежал ей, владелице этого отвратительного банта.

Кристина прошла на кухню и увидела, что Вадим вытряхивает в мусорное ведро под раковиной содержимое пепельницы. На некоторых окурках были отчетливо видны следы помады.

Никаких сомнений не оставалось.

— У тебя кто-то был? — Кристина пыталась говорить спокойно, как будто задает эти вопросы просто из пустого интереса. — Там в ванной какой-то бант…

— А, — Вадим махнул рукой, — к родителям приходила одна художница.

— Я думала, — ответила Кристина, успокаиваясь, — что художницы не носят подобных вещей и не пользуются такой вонючей косметикой. У них же вкус.

— Художницы тоже бывают разные, — ответил Вадим. Он снова посмотрел на нее, и она была такой милой, такой смешной в своей ревности, что ее захотелось приласкать. Он подошел и погладил ее по голове: — Ну что, Пеппи, хватит дуться.

И близость Кристины вызвала в нем все прежние чувства к ней. Захотелось прижаться к ней губами, раздеть, ласкать ее, видеть ее счастливое лицо…

В этот момент зазвонил телефон.

— Ненавижу технику, — сказала Кристина, — хорошо было бы жить в пещере, — на что Вадим только, ласково потрепал ее по волосам.

В ожидании, пока Вадим вернется, Кристина поставила на стол чашки, вынула из буфета варенье. Все было по-старому, и банка нашлась на прежнем месте. Счастье как будто вернулось, и ей уже стало казаться, что ничего не было, как будто в яркий солнечный день облачко на миг закрыло солнце. И стало тепло, ярко и радостно, как прежде.

Вадим вернулся, и по его лицу Кристина сразу же поняла: что-то случилось. Нет, он не был расстроенным, просто внезапно стал чужим.

— Ну что, ты уже чашки поставила? — как ни в чем не бывало спросил он, но в его голосе ей почудилась фальшь.

— А что, не надо было?

— Нет, почему… Хорошо. Сейчас попьем чаю, и я тебя провожу. — И, поймав ее вопросительный взгляд, Вадим пояснил: — До метро.

— Но разве? — начала Кристина и осеклась. Она хотела спросить: «Но разве я не останусь?» — но вдруг испугалась, что скажет что-то не то, и промолчала. Вадим предпочел не расслышать ее вопроса и не понять, что она хотела спросить.

— Позвонили сейчас из клуба, зачем-то я им срочно понадобился, — сказал Вадим, и лицо его сделалось непроницаемым.