— И вот два дня назад я убедился, что мои подозрения верны. Я увидел ее и Вадима. Они поздно вечером выходили из «Невского паласа», и, когда брали тачку, он так ее…. хотя ладно, опустим неприятные подробности.

— Он ее что?.. — срывающимся голосом спросила Кристина.

— Ну-у… зажал, обнял, что ли… — Антон посмотрел на девушку, которая не сводила с него глаз, ставших почти темно-зелеными. — Я, конечно, знаю, что Валерия баба что надо — огонь, — продолжал Антон. — В постели такое вытворяет… Поэтому, ты прости, конечно, но Вадима понять можно. Один раз попробовал, уже не оторвется. Но она, что она могла найти в нем… Красивая баба, при деньгах к тому же. Видела бы ты, как он перед ней — дверцу открыл, сесть помог, ну прямо голливудская мелодрама. А она…

Больше Кристина не могла сдерживаться. Она закрыла лицо руками, плечи затряслись от беззвучных рыданий. Горький комок сдавил горло, а в груди, казалось, образовалась космическая пустота. Слезы лились из глаз, но не приносили облегчения. Все было ужасно, ужасно. И если бы сейчас Кристине предложили закончить земное существование — быстро и безболезненно, она, возможно, воспользовалась бы этим. Разве только бабушка…

Значит, все, что говорила Лидия, — это правда!

Внезапно она почувствовала, как ласковая рука гладит ее по голове, по плечам, по спине.

— Ну что ты так разволновалась, девочка, — послышался тихий голос. — Не стоит этого твой Вадим, Ну что ты в нем нашла? На вид крутой, а так — размазня. Слабак он, совсем не тянет. Вот увидишь, он очень скоро сдаст.

Кристина подняла голову и увидела совсем близко лицо Антона. Он не показался ей ничуть не симпатичнее, но был уже не таким противным, вернее, он уже нисколько не казался противным, и она почувствовала к нему симпатию, даже жалость, как к товарищу по несчастью, как к человеку, с которым они оба пострадали по вине одних и тех же людей.

— А как же Валерия? — спросила она.

— Черт с ней, — бросил Антон и обхватил ее еще крепче. — Лучше о ней забыть. И ты забудь. Нам и так хорошо вдвоем, ведь правда, правда, м-м…

Кристина почувствовала его руки под футболкой на своей груди и на миг изумилась, как могло до этого дойти, в тот же миг вспомнила о Вадиме и вновь как будто воочию увидела эту картинку: они выходят в обнимку из «Невского паласа», и он открывает перед ней дверцу тачки. И она подумала: будь что будет, и пусть ей будет хуже, потому что, когда он узнает, если он узнает или даже если не узнает, все равно, на минуту, пусть на миг, на самое маленькое мгновение, но все-таки ему станет неприятно. Если, если… А ей пусть будет хуже, раз она такая неудачная, раз другая ему показалась лучше, раз так…

Она очнулась, только когда Антон тяжело задышал и в изнеможении откинулся на тахту.

Кристина посмотрела на него, еще не вполне осознавая, что произошло.

— А ты ничего, миленькая, — сказал Антон. — Правда, надо больше низом работать, но, я думаю, ты научишься, это не так сложно. Главное — старание.

Кристина смотрела на него, лежавшего перед ней совершенно голого незнакомого мужчину, и вдруг ей стало гадко и противно до того, что она испугалась, как бы не стошнило. Он был отвратителен, и она сама была себе отвратительна.

— Ну а тебе как? Словила кайф? — улыбаясь, спросил Антон, и в его словах ей почудилась ирония.

— По-моему, тебе лучше уйти, — сказала она наконец. — Бабушка, наверно, еще не спит.

— И что? — удивленно повел плечом Антон. — Ты предполагаешь, что она не видела первичных половых признаков мужчины? — И он указал на свои. — Тогда непонятно, как она могла стать бабушкой. Для этого ведь нужно сначала стать матерью, а значит…

— Прекрати! — почти взмолилась Кристина. — Я очень тебя прошу.

Она встала и быстро натянула на себя одежду.

— Хоть бы душ сначала приняла, — поморщился Антон.

— После твоего ухода, — заявила Кристина.

— Но меня-то ты не выгонишь без душа, я надеюсь, — заявил Антон. — Я же не могу сейчас на потное тело надевать рубашку. Не заставляй меня, это жестоко.

— И как ты предполагаешь идти в ванную? — поинтересовалась Кристина.

— Как есть, — недоуменно пожав плечами, ответил Антон. — Или ты дай мне полотенце, я заверну в него свою нижнюю часть, раз уж вы с бабушкой такие скромницы. — Он поднялся и теперь стоял перед Кристиной в полный рост. — А что, Вадик разве не принимал душ после акта любви? — поинтересовался он.

Внезапно Кристиной овладела ярость. Она, обычно ласковая и покладистая, могла превратиться в тигрицу, если ее задевали слишком сильно. Бабушка в таких случаях говорила, что в ней играет гордая польская кровь. Этой крови была всего четверть, но временами она давала о себе знать.

— Ты немедленно оденешься и уйдешь, — стиснув зубы, сказала Кристина.

— Ух ты! — воскликнул Антон. — Да ты ершистая! Ну позлись, позлись, ты снова начинаешь меня возбуждать. Может быть, сначала повторим, а только потом я уйду, а? Посмотри, как хорошо стоит.