Кристина снова хотела спросить, зачем же в клуб на ночь глядя, но снова промолчала, боясь рассердить его.

Они молча пили чай. Наконец Кристина решилась:

— А когда мы увидимся? Я так соскучилась по тебе… Мне тебя так не хватает…

— Ну ты прости, просто сегодня так получилось, — сказал он, не глядя на нее. — Но я освобожусь и на г днях как-нибудь…

«На днях как-нибудь» Кристину совершенно не устраивало.

— Но ты скажи точно. Я буду ждать.

— Я не могу сказать точно! — Теперь он действительно начал сердиться. — Я совершенно не представляю, что мне сейчас скажут в клубе и насколько я буду занят в ближайшие дни. У меня впереди ответственная игра, понимаешь, нет?

— Понимаю, — тихо ответила Кристина.

— Ну вот и хорошо, — сказал Вадим уже без прежнего раздражения. — Будь умницей.

И, как ни странно, в этот момент он верил в то, что говорил. Ему было жаль Кристину, но его влекло сейчас к другой, и с этим чувством он не мог да и не хотел бороться. Все эти дни, встречаясь с Валерией, он временами не мог не вспоминать и о Кристине, но гнал от себя эти мысли. И вот она пришла, и ее было жаль, и хотелось сделать для нее что-нибудь хорошее, но только что звонила та, другая, она звала его, и не послушаться ее он не мог. Кристина сразу же как будто переставала существовать, когда появлялась Валерия. И ему было стыдно перед ней. Наверно, правильнее всего было бы признаться во всем, сказать прямо и открыто, что между ними все кончено, чтобы она больше не мучилась неизвестностью, но Вадим не мог найти в себе силы. И оттого злился на себя, мрачнел, не мог заставить себя взглянуть ей в глаза. А Кристина думала, что он сердится на нее.

В конце концов чай был допит, и Вадим проводил ее до «Василеостровской». Он смотрел, как она уходит по ступеням вверх, и ему на миг стало пронзительно жаль, что все так получилось. Но в следующий же момент он вспомнил Валерию, которая просила заехать за ней, и Кристина перестала для него существовать.

Овеществленный труд предков

Жизнь превратилась в перманентное страдание, замешенное на безумии. Иногда Кристине казалось, что она сходит с ума. Она и представить себе не могла, что такое бывает, когда невозможно ни на чем сосредоточиться, не получается ни читать, ни писать, когда все, что говорится вокруг, кажется глупым, пошлым, тривиальным, потому что на всем свете нет ничего, что было бы важнее, чем ЕГО любовь.

Кристина перестала ходить на занятия и, бывало, целый день сидела у себя в комнате, а иногда даже не хотела вставать. «Лучше умереть, — думала она, — чем жить без него».

Время от времени ей звонила Лидия, но Кристина не хотела разговаривать и с ней, только отвечала односложно: да или нет, пока Лидии не надоедала такая скучная беседа. Несколько раз звонил Антон, но при звуках его голоса Кристина просто бросала трубку. Но Вадим не появился ни разу.

Кристина дала себе слово больше не звонить ему, но время от времени не выдерживала и все-таки набирала знакомый номер, который помнила наизусть и твердила про себя, как мантру. Чаще всего никого не оказывалось дома, несколько раз трубку брал кто-то из родителей, дважды Кристина наткнулась на Вадима. И оба раза положила трубку.

Прошло еще несколько дней. Кристина старалась убедить себя в том, что Вадима нет, и надо жить так, как будто его никогда и не было. Она знала, что он не позвонит, и все равно всякий раз, стоило телефону звякнуть, со всех ног бросалась к аппарату и хватала трубку.

Но на этот раз ее снова ждало разочарование.

— Кристинчик! — раздался в трубке голос Лидии. Последнее время она стала что-то очень настойчиво названивать, хотя Кристина ее вовсе не поощряла. — Это я. Ну, как дела?

— Хорошо, — тускло ответила Кристина.

— Слушай, хватит тебе там киснуть дома. Я вообще не понимаю, как ты живешь? У меня просто в голове не умещается. — Лидия говорила каким-то совершенно не свойственным ей развязным тоном. Кристина поневоле прислушалась. — Как ты там сидишь, с бабкой, что ли, время коротаешь? Скукотища же, молоко в грудях киснет, — продолжала Лидия. — Так-то, радость моя…

— Что? — переспросила потрясенная Кристина. — Что ты говоришь?

— Я говорю то, что думаю — ответила Лидия. — Я возмущаюсь тобой!

— Ты что, пьяная?

— Вот еще! Какая чушь! Просто я в ужасе от того, как ты живешь. Страдаешь из-за какого-то му… извини, вырвалось, из-за идиота, который твоего мизинца одного не стоит. Ты же королева.

— Ладно, Лида, давай не будем об этом. Ты лучше позвони попозже…

Кристина уже собиралась положить трубку, но Лидия успела выпалить:

— Видала сегодня твоего прынца!

Кристина молчала, крепко сжимая в руках трубку, и напряженно ожидала продолжения.

— Ты же королева! Красавица! А он?! Подумаешь, теннисист. Сидит в машине, засосы ставит.

— Что? — только и смогла спросить Кристина, до которой не сразу дошел смысл развязных речей подвыпившей подруги.

— А то! — закричала Лидия. — То, что сегодня вижу — сидит он в машине, иномарка какая-то, и взасос целуется с этой выдрой, которая с нами в ресторане была. Ну, на твоем дне рождения. Которую Антон приводил.

— Она Антона приводила, — заметила Кристина.

— Он ее, она его — не суть. Теперь-то с ней наш Вадик крутит. И так ее прижал, я думала постоять посмотреть, вдруг что поинтереснее начнется.