Снаружи — еще трое отменных стрелков. Так что если эта американская вонючка каким-то чудом уцелеет и вырвется из салона, то до выхода с территории завода будет трижды расстреляна.

— Шар — на поле, — озвучил эфир голос наружного охранника.

Сказанное означало, что Скунс въехал на территорию завода и движется к западне. Лазарю показалось странным, что гость вторгся за полчаса до указанного времени. — К чему бы это?

— Шар — у лузы, — сообщил другой боец, ответственный за ворота салона, заведомо гостеприимно растворенные для долгожданного гостя.

Это означало, что шлагбаум на дороге, ведущей к цеху, опущен и стрелки уже никого не пропустят без личной команды Вершка.

— Шар — в лузе, — отрапортовал голос бойца, встречавшего охотника внутри автосалона.

Несмотря на безупречную надежность своего убежища, Лазарь, наслышанный об изобретательности Скунса, ощутил пьянящий вкус смертельной опасности, хорошо знакомый ему по опыту всей его рискованной жизни. В подобных случаях авторитета начинали терзать противоречия: ему вдруг до одури хотелось расстаться с автомобилем и тем самым добровольно поменяться местами с противником. Жгучее желание поставить жизнь на карту возникло, казалось бы, вопреки здравому смыслу, который, между прочим, почти никогда не покидал Вершкова. На самом-то деле никто ведь не мог угадать, на каком броневике примчится к суматохинцам этот, по многим свидетельствам непредсказуемый, Скунс.

Впрочем, Вершок довольно быстро подавил отчаянный порыв и остался в машине, чтобы безопасно наблюдать за печальным финалом суперкиллера сквозь непроницаемые для внешнего взгляда стекла.

Первое, что удивило Лазаря — это марка машины, на которой прибыл гость. Ею оказалась всего лишь банальная черная «восьмерка».

«Мал золотник, да дорог!» — помянул авторитет мудрую пословицу. Автомобиль был наворочен, но в меру, во всяком случае не до смешного.

Водитель был тип вроде бы не очень приметный, но если запомнил его лицо — уже не забудешь, с нарочитым безучастием осматривал помещение.

Лишь бы никто из ребят не подвел. Хотя бригада надежная, все пацаны по две-три ходки имеют, компромата на них ни разу не поступало. Непонятно только, куда Хомут запропастился. Этой ночью он должен был по заказу Кумира одного столетнего князька грохнуть, от которого Скунс почему-то отказался — денег, что ли, много? Неужели Хомут обломался? Да нет, на него не похоже. Бывало, правда, он пару дней квасил после таких дел. Но если по-людски, то можно было и по трубе брякнуть, два слова условных сказать. Делов-то! Ну да ладно, не о нем теперь и речь.

Поскольку все бойцы были радиофицированы, Лазарь отчетливо услышал, как Слизняк с непосильным для него почтением предложил клиенту выйти из машины и перекурить, пока специалисты проведут техосмотр на эстакаде.

— Молодец, Слизень! — вслух отметил Вершок.

Скунс спокойно покинул автомобиль. На нем были белый просторный свитер, выцветшие голубые джинсы и совершенно дурацкие ботинки, снятые им, наверное, с какого-нибудь высоковольтника. В левой руке гость держал большую спортивную сумку.

— Куда ж ты, разбойник, оружие спрятал, в сумку? — Лазарь презрительно ухмыльнулся. — А взрывчаткой себя, случаем, не обвязал?

Тем временем Тесак, облаченный в фирменный комбинезон автосалона, согласно разработанному сценарию стал прогонять гостю дуру о формальных деталях договора между продавцом и посредником. Он отвел Скунса на оговоренную точку, где тот был уязвимым со всех сторон, всучил доверчивому гостю ворох бумаг, а сам отчалил, предупредив, что через несколько секунд возвратится для дальнейшей терки юридических нюансов.

— Скунс! — произнес Лазарь ненавистное прозвище, одновременно транслируемое несколькими динамиками, укрепленными в цехе. В это же время все видимые и невидимые гостю суматохинцы достали оружие. — Хочешь жить — не дергайся! Сегодня ты немного ошибся. Давай-ка поднимай руки.

Гость был явно застигнут врасплох. Обескураженный, он повел по сторонам глазами и, мгновенно убедившись в серьезности предъявленных требований, опустил сумку на землю, после чего стал поднимать руки.

Суматохинцы пристально следили со своих точек за наглецом, решившим взять их на арапа. Вдруг, когда руки пленника уже были подняты, на его свитере ярко проступили кровавые пятна.

Стрелки наблюдали за Скунсом с недоумением и тревогой: Вершок настрого наказал братве не применять оружие без крайней нужды, которой, по его мнению, могло и не возникнуть. Тем не менее кто-то рискнул попереть против воли авторитета и изрешетил гостя, который, все еще держа руки над головой, завалился назад и рухнул на бетонный пол.

— Вы что, ослы, совсем оборзели? — раздался взбешенный голос Лазаря. — Кто это сделал? Ну подойдите, хоть гляньте, как он там, сдох или еще дышит?

Бойцы, стоявшие на стапелях, опустили свои стволы, а те, что находились внизу, направились к поверженному телу.