Наконец крепость была взята, и я едва не с эскортом была препровождена к лифту.

Поднявшись на третий этаж, я прошла по коридору. Нужная мне дверь уже была открыта, и в дверном проеме, опершись на косяк, стояла высокая, выше меня, худощавая, как фотомодель, девушка с голубыми глазами и пепельно-русыми волосами. На вид ей можно было дать не больше двадцати, но более детальный осмотр прибавил еще лет пять — в уголках возле глаз затаились предательские ранние морщинки, а во взгляде читался рассудительный ум.

— Вы Виктория Петровна Сомова? — больше для порядка, чем по необходимости спросила я.

— Да, — сдержанно улыбнувшись, девушка коснулась пальцами виска. — А почему мной интересуется милиция? — настороженно спросила она. — Кстати, не могли бы вы показать мне свои документы?

— С удовольствием, — усмехнулась я и продемонстрировала мои незаменимые корочки.

Просроченную дату в них девушка не заметила, но ее настороженность переросла едва не в панику. Не любит молодежь родную милицию! Или Виктория чувствует за собой какую-то вину? В этом я и должна разобраться.

— Проходите, — взяв себя в руки, предложила девушка. — Так в чем дело?

Я вошла в шикарную квартиру, отделанную в светло-кремовых тонах, и опустилась на белоснежный кожаный диван.

— Виктория Петровна, вы заказывали контактные линзы синего цвета? — спросила я.

— Ну да… — произнесла Вика удивленно.

Теперь она, бедная, была в полной прострации. Думала, раз я… прорвалась через кордон охраны, так сразу в убийстве или терактах ее обвинять начну? Не тут-то было, мы будем действовать мягче.

— Когда вы их забрали? Назовите, пожалуйста, точную дату, — попросила я.

— А я их не забирала, — непонимающе ответила девушка. — Их забрал мой… друг. Я его попросила.

— Когда?

— В воскресенье, наверное. А может быть, в субботу.

— Вы не знаете точно? — Теперь пришел мой черед удивляться.

— Боюсь, что нет. Потому что мне он их принес в понедельник вечером.

— Как зовут вашего друга?

Виктория ответила. И все встало на свои места. У меня даже появился план действий. Видимо, придется и впрямь применить хитрость.

Попрощавшись с девушкой и попросив ее никому не рассказывать о моем визите, я удалилась с сознанием прекрасно выполненного долга. Теперь все детали мозаики создавали ну очень интересный рисунок. Оставалось только одно — наказать виновных. Доказательств как таковых у меня не существует — значит, придется, как чаще всего бывает, изворачиваться. Тем и хороша работа частного детектива, что я ни перед кем не должна отчитываться.

Я набрала на своем сотовом номер — узнать его труда мне не составило. Я же детектив или кто?

— Приемная Константина Львовича Шалимова, — вежливо произнесла в трубку секретарша. Как же, помню ее — вредная мымра. И Шалимов тоже зараза — не мог себе личный телефон поставить. А номер его сотового я так и не узнала — мое упущение, признаю. Вот и приходится прорываться через кордон в лице рьяной секретарши.

— Будьте добры, соедините с Константином Львовичем, — приложив к трубке носовой платок, попросила я.

— А кто говорит?

— Это из «Тарасовских ведомостей», он знает, — решительно ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

— Минуточку, я узнаю, у себя ли господин Шалимов.

Я замерла. Потом услышала рявканье:

— Что вам нужно? Я же просил не звонить мне на работу!

Вот это отповедь! Оказывается, Шалимов не только стелиться перед журналистами умеет.

— Константин Львович, не бросайте трубку, будьте так добры, — вежливо сказала я, не представляясь.

— В чем дело? Кто говорит? У меня мало времени! Говорите, что вам нужно, и побыстрее. — Из телефонной трубки на меня чуть ли не громы и молнии сыпались.

Я невозмутимо заявила:

— Константин Львович, полагаю, вы знакомы с неким журналистом из газеты «Тарасовские ведомости». Так вот, то, что вам необходимо, находится у него.

Шалимов на том конце провода прямо-таки замер — впитывал каждое слово. Пожалуй, и сам он предполагал, где находится компромат. А я его предположения только подтвердила. И я продолжила обработку:

— Так что, если хотите получить нужную вам вещь, действуйте побыстрее. Иначе она может оказаться в органах охраны правопорядка.