Я начала догадываться, о чем идет речь — о той папке с компроматом, которая хранится у меня. По всей видимости, она была у Клюжева, а Гуренко собирался воспользоваться информацией в своих целях — продать заинтересованному в этом политику. Но не смог получить ее — Валентин Арсеньевич оказался достаточно дальновидным, чтобы не делиться всей информацией с коллегами. А сейчас, со смертью Клюжева, компромат затерялся. Так выгодно ли было Шалимову или Гуренко убивать Валентина Арсеньевича? Кажется, не слишком — значительно проще было получить документы у живого журналиста.

Что ж, эту версию я пока оставлю в покое.

Только я отключилась и проводила взглядом Шалимова, как назойливо заверещал сотовый. Я буркнула в трубку:

— Слушаю.

— Таня, это вы? — раздался голос Анны Клюжевой.

Глупый вопрос, надо сказать. На него так и хочется ответить: «Нет, это вовсе не я». Но эту мысль перебила другая — острая тревога за женщину. Может быть, у нее проблемы, а я тут ехидничаю, когда нужно спешить на помощь?

— Да, Анна, я слушаю вас. Что случилось?

— Ничего, — с недоумением в голосе ответила женщина. — Я просто подумала — может быть, это важно…

— Что именно? — нетерпеливо осведомилась я. — Что вы сочли достаточно важным?

— Олег Камышин сегодня зашел ко мне и вернул деньги, которые брал в долг.

Да, новость впечатляющая. Но… далекая от неожиданности. Значит, Олег продал-таки свою квартиру. Конечно, можно было предположить, что Камышин решит «свалить» из Тарасова с деньгами, полученными от продажи, и плюнет на все долги. Наверное, он сильно боялся своего другого кредитора, поэтому и решил расплатиться. Хотя кто знает — может, он и сбежит из города.

Но в данной ситуации говорить о его причастности к преступлению практически не имеет смысла. Зачем ему нужно было убивать Клюжева? Чтобы потом продавать квартиру и все равно расплачиваться? Глупости.

Впрочем, проверить версию до конца я просто обязана — чувство долга, знаете ли…

Я вела машину к Набережной, куда переместилась нужная мне оптика. Версия с политиком, несмотря ни на что, все больше мне нравилась. Может быть, господин Шалимов сам убил Клюжева, чтобы компромат достался ему одному? Если Константин Львович пользуется контактными линзами — кстати, глаза у него голубые, — тогда моя версия полностью подтвердится, и нужно будет… Кстати, давненько я не советовалась с магическими «косточками».

Остановив машину, я сосредоточилась на вопросе: «Верна ли моя версия?» — и бросила двенадцатигранники на сиденье рядом.

24+33+7 — «Вы найдете удачный выход из затруднительного положения». Вот что они мне ответили. Очень приятно. Только где это самое затруднительное положение?.. Пока у меня все идет вполне нормально.

Камышин оказался полностью чист. На остатки денег, как я выяснила, он купил коммуналку в захолустье. Более того — он устроился на работу на один из находящихся почти в коме экс-советских заводов Тарасова и теперь вел совершенно правильный образ жизни, без своих «обогатительных» идей.

До оптики я добралась в считанные минуты и оставила машину на стоянке. Надеюсь, наконец смогу узнать, кому продали безумно дорогие голубые линзы, если документы при переезде не потеряли.

Шикарное здание с зеркальными стеклами окон сразу бросалось в глаза. Эффектная лепнина имитировала разработки барокко.

Я вошла в тяжелую дверь и окунулась в прохладу мрамора — именно этим камнем был магазин отделан изнутри. Охранник гордо нес свою нелегкую службу, сидя в кожаном кресле у входа. Он, кажется, не узнал меня. Лениво скользнул взглядом, встрепенувшись при звуке открывающейся двери, и успокоился.

За стойкой красовалась уже знакомая мне худенькая рыжая Ольга. Она демонстрировала всевозможные виды линз высокой девушке с тяжелыми пепельными волосами и что-то объясняла. У стендов с оправами очков лениво прохаживалась дама бальзаковского возраста. Ее бриллианты тянули на мой месячный гонорар — при условии, что я буду трудиться не покладая рук и без выходных. Рядом с этой «нуворишкой» невозмутимо стояла темноволосая девица лет тридцати.

Я прошлась по магазину, посмотрела на стенды, ожидая, пока Ольга освободится. Рыжеволосая продавщица, узнав меня, улыбнулась. Я кивнула в ответ и продолжила лицезрение оправ.

Наконец Ольга проводила клиентку, и к стойке подошла я.

— Ну так что, Оля, — вежливо поздоровавшись, сразу перешла к делу я, — теперь вы сможете показать мне документацию?

— Да, конечно, — живо ответила девушка. — Вам же нужны заказы на голубые линзы, не так ли? Спецзаказ…

Меня восхитила столь глубокая профессиональная память, и я кивнула. Ольга тут же скрылась в подсобном помещении и, вернувшись, положила на стол толстый журнал.

За последние полгода подходящих мне заказов было всего три. Причем все они приходились на последние несколько дней перед убийством.