Нет! Я не могу так поступить. Убрав пистолет от виска и поставив его на предохранитель, я уселась прямо на траву, рядом со своим немногочисленным скарбом. Теперь нужно только одно — дождаться рассвета.

Я прилегла, положив голову на одну из сумок, и закрыла глаза.

Дождевые капли падали с неба, пропитывали водой мою одежду и волосы, и с тихим шуршанием зарывались в песок, принося прохладу истосковавшейся пустыне.

Шум дождя приносил небольшое облегчение моему истерзанному разуму. Я горько вздохнула.

Последние сутки оказались трудными, напрочь выбив меня из колеи. Я чувствовала себя раздавленной морально и физически.

Еще вчера мы с Риком ездили в старый дом, нашли разрушенную лабораторию. Еще вчера мы были вместе. Я чувствовала его поцелуи, сильные руки, обнимающие меня, слышала его шепот в темноте. Вчера мы были на краю гибели, и эта ночь была счатьем со вкусом смерти на губах. Теперь мы далеко друг от друга.

Я снова выжила. Ушла, бросив его на краю пропасти. Одного.

Усталость навалилась, словно бетонная плита, прижимая тело к земле, и не давая возможности даже пошевелиться. Я рассеянно смотрела затуманенными глазами на линию горизонта, куда скрылась машина генерала. Может быть, попробовать вернуться на Стэнтон? И пускай утром со мной все будет кончено, зато появится возможность увидеть Рика. В последний раз… Но я совсем не запомнила дорогу… И по следам колес найти ее тоже не получится — идет дождь, смывающий все отпечатки.

Над головой прогремел раскат грома, заставив деревья пригнуться, словно от страха перед стихией. Я лежала на мокрой траве, свернувшись клубочком и дрожа от холода.

Мое хриплое дыхание смешивалось со звуком дождя, прошивающего песок своими каплями и больно бьющего по коже. Мне нравилась это боль. Она хотя бы немного заглушала пожар, горящий внутри.

Если бы можно было все вернуть…

Я содрогнулась в рыданиях. Рик… Я больше не увижу тебя, никогда. Дрожащее сердце грызла старая, беззубая змея, которая вместо того, чтобы сразу убить, долго будет мучать, причиняя невыносимую боль.

***

Утро не заставило себя долго ждать, возвестив о приходе нового дня ярким солнечным светом. Пустыня постепенно оживала, просыпаясь после ночного разгула стихии. Легкий ветерок ласково гладил листья пальм, о чем-то шептался с высокой травой и играл в догонялки с песком, отчаянно споря, кто из них быстрее доберется до границы земли и неба.

И только я, словно мраморное мертвое изваяние, сидела возле пологого камня, постепенно теплеющего под лучами солнца, и не сводила неподвижных глаз с горизонта.

Все краски этого мира уже не трогали мою душу, которая промучившись в агонии всю ночь, умерла с первыми лучами солнца. Я чувствовала себя, словно старая египетская мумия, высохшая и уродливая. Просто оболочка, внутри которой уже нет нечего, кроме черной пустоты.

Месяц. Я должна ждать столько долгих дней, чтобы убедиться, что никто сюда не приедет.

Все сумки с вещами, которые передал вчера генерал Грэхем, лежали на том же самом месте. Я не стала разбирать их и смотреть, что внутри. Мне было все равно.

Я поморщилась, чувствуя, как ржавая игла, засевшая в сердце, вошла еще глубже. Ее уже не вытащить… Я не плакала, слезы давно закончились… Неподвижно сидела возле камня и ждала… Чего? Не знаю, просто ждала, когда пройдет этот день.

Солнце близилось к закату, окрашивая пустыню вокруг меня в оранжевый цвет. Оно медленно спускалось вниз, словно пытаясь утонуть в раскаленном песке, унося с собой дневной зной, и оставляя взамен него прохладу.

Я сидела, не шевелясь, и все так же смотрела на горизонт, в какой-то нелепой надежде, что сейчас на границе земли и неба появится автомобиль. Его автомобиль… Я боялась отвести оттуда свой взгляд, казалось, что стоит только это сделать, и последняя надежда, маленькая и хрупкая, чудом выжившая в моем мертвом сердце, умрет окончательно, забирая с собой последний шанс. Но горизонт был пуст…

Наступила ночь. Словно по команде, утихли все звуки жизни, которая бурлила в моем оазисе. Даже ветер попрощался и тоже ушел куда-то далеко отсюда. Я осталась одна среди этой мертвой тишины. Совсем одна…

Последние сутки показались мне нескончаемо долгими, как будто прошел уже целый год. Целый год без него…

Я не шевелилась, безучастно наблюдая за движением луны по небосклону. Казалось, что все мое существо превратилось в кровавую, рваную рану, и чтобы унять нестерпимую боль, нужно не двигаться, чтобы не разбередить ее.

Постепенно наступило утро. Еще одно. Совсем не нужное, и абсолютно неважное для меня. Еще один день, бесконечно тянувшийся и наконец, завершившийся. Снова наступила ночь, которую сменил новый день, не принесший ни радости, ни облегчения моей растерзанной душе.

Я сидела, безучастно наблюдая за течением жизни вокруг, и не имея никакого желания участвовать в ней. Дни шли за днями, и мне стало казаться, что я действительно окаменела, превратившись в античную статую.

— Чертов вирус! — злобно подумала я, — Нормальный человек давно умер бы, находясь столько времени без еды и воды, а я должна сидеть здесь и чего-то ждать! Сколько дней уже прошло? Я напрягла память, но она сейчас наотрез отказывалась сотрудничать со мной. Я медленно подняла руку и взглянула на часы, которые безошибочно выдали мне свой вердикт — шестнадцать. Шестнадцать суток я сижу, не сводя взгляда с горизонта и уже не надеясь на лучшее. Шестнадцать дней. Скорее всего, Рика уже не в живых…