— То есть ты хочешь сказать, — собрался с мыслями я, — что всё это вокруг как бы нарисованное? А живой человек тут один я?

— Ну не так уж радикально — может и ещё пара-тройка живых имеется, но остальная масса да, картонная декорация.

— Мысль интересная, — сказал я им обоим, — ещё какие-то предположения будут?

Но разговорчивые обычно полушария закрыли рты на замки.

— Тогда брысь обратно, где сидели, а я думать буду…

И я вернулся к Крамарову, Марине и Лиле, они там довольно оживлённо обменивались мнениями насчёт матча и околоматчевых вопросов.

— А Леонид Ильич-то убыл, — просветила меня Марина, — пять минут назад вместе с Подгорным. Один Косыгин остался.

— Может случилось чего с ним — вяло ответил я, — человек немолодой, всякое бывает…

— Или срочные государственные дела возникли, — подхватил Крамаров.

— А что там со счётом? — спросил я, — мне отсюда табло не видно.

— Наши ведут 5:3, — откликнулась Лиля, — так что ближе всего к победе Савик (это она так Савелия что ли сократила, подумал я), правильно, Савик?

Савик ничего отвечать на это не стал, а просто кивнул. Ответил вместо него я:

— А если матч так вот и закончится, и никто из нас не угадает — как мы будем победителя определять?

— Очень просто, — это Марина вклинилась, — кто ближе всего к этому счёту будет, тот и победил.

— А ты-то сама что же в споре не участвуешь? — подколола её Лиля.

— Я в хоккее плохо разбираюсь, — честно ответила Марина, — поэтому и не лезу в эти дела.

А тем временем начался третий период. Начался с того, что Эспозито заколотил фантастическую банку Третьяку — Лутченко с Цыганковым прозевали его выход к воротам.

— О, теперь точно мой прогноз сбывается, — обрадовался Крамаров, — обычно-то мне в них не везёт, в прогнозах, но сегодня может случиться исключение.

— А какие, например, твои прогнозы не сбылись? — заинтересовался я.

— Ну вот сам смотри, — тут же отреагировал он, — был я совсем недавно на Олимпиаде…

— В Германии? — уточнила Марина.

— Да, в Мюнхене, послали меня в составе группы артистов… ну поддержать наших спортсменов.

— Круто, че, — сказал я, — Валерий Борзов, Василий Алексеев, Иван Едешко…

— Да, всех их видел, — подтвердил Савелий, — ну и думал, что это будет самая счастливая поездка в моей жизни…

— А на деле что случилось?

— Теракт случился, чего — про захват израильской делегации слышал?

— Конечно слышал, — ответил я, — и чего, концерты отменили?

— Нет, все концерты я провёл, но настроение испортилось абсолютно… и немецкие спецслужбы будто назло всё через жопу сделали.

— Да, грустная история, — согласился я, — о, а канадцы-то счёт сравняли, теперь у нас Лиля в лидеры выходит.

Курнуайе добил шайбу после броска Эспозито, за воротами загорелся красный фонарь.

— Ничего, — добавил я, — ещё шесть минут до сирены, глядишь и мой счёт нарисуется.

А Крамаров продолжил про Олимпиаду:

— Нас не пустили на панихиду по убитым спортсменам, как я ни просил…

— А почему? — зачем-то уточнил я, хотя это и так было понятно.

— Сказали, что у СССР сложные отношения с Израилем, поэтому есть мнение, что ходить туда не следует.

— Ясно… — ответил я, — но террористов же тоже всех убили?

— Убили, — невесело вздохнул он, — но радости от этого не прибавилось. Смотри-смотри, один на один канадец выходит, — переключился он на менее печальную тему.

— Мимо, — констатировал я, — две минуты до конца…

— Я побеждаю, — сказала Лиля с победоносным видом.

— Не говори «гоп», — ответил я, — пока не перепрыгнешь.

— А когда можно говорить «гоп»?

— После финальной сирены.

На площадке тем временем творились натуральные Содом с Гоморрой — Паризе запугивал судью, тренер канадцев Иглсон пытался пробиться в судейскую комнату, милиционеры его не пускали, а один из Маховличей клюшкой отгонял ментов от тренера. И венцом всего этого была драка Мишакова с Жильбером. Один на один, остальные не вмешивались — закончилось всё вничью. Мишаков ещё после этого сбросил шлем и перчатки и жестом позвал Жильбера продолжить, но тот отказался.

— Жидковат парень, — сказала Лиля, — против нашего Мишакова не попрёшь.

— Однако страсти-то накаляются, время идёт, а результат в нашу пользу, — заметил я. — Сейчас всё должно решиться.

Тут и произошёл этот момент, который все канадцы считали величайшим моментом в их истории — Курнуайе отдал пас Хендерсону, но тот упал и потерял шайбу, но её подхватил Эспозито, обрулил нашего защитника и влупил со свсей мочи по воротам. Третьяк отбил шайбу прямо перед собой, но на неё накатил оправившийся от падения Хендерсон. Гол! х…! штанга! — завопил я, повторяя мифическую фразу Озерова. Хендерсон в штангу зарядил, шайба отскочила в поле и Харламов выкинул её подальше от своих ворот. Финальная сирена!