— Все по классам, — скомандовала завуч, — выполняем распоряжение руководства и возвращаемся сюда.

Первый концерт Чайковского

Я тоже пошёл, следующим уроком у меня геометрия в восьмом-Б значилась, это где Вася Дубин с Ваней Красногоровым сидели. Класс встретил меня настороженно и тихо — слышно было бы, как муха пролетела, если б они у нас тут летали.

— Антон Палыч, — взял инициативу в свои руки Ваня, — а мы уже всё знаем…

— Откуда? — на автомате вырвалось у меня.

— Ребята из параллельного класса рассказали, у них физкультура была, и радио там в тренерской комнате работало, вот они и услышали…

Всё очень просто, подумал я, а вслух сказал так:

— Ну а я ещё раз повторю, на всякий случай — сегодня утром скончался руководитель нашего государства Леонид Ильич Брежнев, поэтому все дальнейшие уроки отменяются. Расходитесь по домам и очень прошу вас — ведите себя прилично… О времени и месте траурного митинга мы вас оповестим.

— Что ж теперь будет-то, Антон Палыч? — продолжил допытываться Красногоров, — я сколько себя помню, всегда Брежнев начальником был.

— Жизнь продолжается, Ваня, — философски заметил я ему, — будем учиться так же, как и раньше.

Надо отдать ребятам должное, никто кричать «ура» не стал, и в воздух портфели тоже не кидали — собрали тетрадки с учебниками и молча вышли из класса. Остался один Вася.

— Антон Палыч, — подошёл он ко мне, — а я почти закончил этот вертолётик-то…

— Квадрокоптер, — поправил я его.

— Да, квадро…коптер, — поправился он, — в своей комнате испытывал, взлетает, висит и садится вполне исправно.

— О, — неожиданно возникла у меня шальная мысль, — а что, если использовать это дело применительно к текущим обстоятельствам?

— А это как? — озадаченно переспросил Вася.

— Я к тебе загляну после обеда, там и обсудим, — предложил я ему, — а сейчас извини, дела в учительской.

А персонал школы номер 160 уже собрался там практически в полном составе. Директорша пересчитала нас по головам и выяснила, что не хватает только физрука Фирсова.

— Семеро одного не ждут, — сказала она, — начинаем без Фирсова. Ребят всех по домам распустили?

Учителя по очереди ответили, что да, конечно.

— Незрелых высказываний не было? — продолжила допытываться та.

Никто не признался, что слышал что-то такое.

— Итак, согласно последнему распоряжению гороно завтра в школе тоже выходной день, а в среду в девять ноль ноль должно состояться траурное собрание. Если дождя не будет, то на улице, возле памятника героям (был у нас и такой, к двадцатилетию Победы открыли), а если будет плохая погода, то в актовом зале. Сначала я скажу вступительное слово, потом кто-то из учителей и желательно, чтобы ученики тоже поучаствовали. В заключение запустим гимн СССР и разойдёмся. В четверг обычный учебный день. Какие-то замечания или предложения будут?

Тут вошёл запыхавшийся физрук и приложил обе руки к груди в знак извинения, Оксана Алексеевна строго посмотрела на него, но сказать ничего не сказала.

— У меня есть маленькое предложение, — вылез я на первый план, — но озвучить я его хотел бы с глазу на глаз.

— С вами, Антон Палыч, — жёстко ответила она, — у нас отдельный разговор будет. Через полчаса в моём кабинете. А если других предложений и замечаний нет, тогда на этом всё. В школе остаюсь я и дежурный, кто у нас сегодня дежурный?

Дежурной оказалась вовремя вернувшаяся из Казахстана литераторша, она согласно кивнула головой.

— А остальные могут расходиться по домам… и я вас очень прошу воздержаться от разных политических высказываний и рассуждений, — добавила она в итоге.

Делать нечего — народ немного пообсуждал случившееся и потихоньку рассосался из учительской, осталась одна Кира Петровна да я в дальнем тёмном углу.

— Как-то всё это неожиданно, — сказала, глядя в окно, Кира, — я же его вчера только видела по телевизору, он на хоккее сидел…

— Я тоже его там видел, — похоронным голосом отозвался я, — из соседнего сектора.

— Вы на стадионе были? — тут же решила уточнить она.

— Да, знакомые билеты подарили… метрах в тридцати он от меня сидел… вместе с Косыгиным и Подгорным. Выглядел вполне бодро.

— И кто же теперь генеральным будет? — спросила она.

— Я не знаю, — пожал плечами я, — обычно тот, кто руководит похоронами, тот и становится генсеком. Давайте радио послушаем, — и я повернул рукоятку приёмника.