Выпал Обручев, тот который сидит сзади Аллы и щиплет её в спину, судя по её заявлению. Тэээк, математика, Витёк (а его Виктором, оказывается, звали), это явно не твоё… три ошибки в двух задачах… ладно, на три балла, будем считать, что нарешал.

— Антон Палыч, — раздался голос мне в спину, с заигрывающими, причём, такими интонациями, это была та самая завуч с пергидролевой причёской (у нас два завуча, у первой, которая учебными делами заведует, есть свой кабинет, а эта вот, по воспитательной части, сидит в общей учительской).

— Слушаю вас, Валентина Игоревна, — повернулся я лицом в ту сторону.

— Вы не поможете мне ящик у стола открыть — тут явно нужна грубая мужская сила, — и она потрясла ручку ящика, чтобы показать, что он заклинил.

Вот только для полного боекомплекта мне заигрываний завучей не хватало, с тоской подумал я, но встал и без слов начал проверять, что там стряслось у неё с ящиком. Ничего серьёзного там не произошло, простой перекос, у нашей советской мебели и не такое ещё случается. Ящик я выдвинул через десять секунд, после чего пояснил:

— Он и дальше заедать может, поэтому лучше бы смазать вот эти направляющие чем-нибудь типа солидола… можно обычным подсолнечным маслом, если солидола не найдётся.

— Спасибо вам огромное, Антон Палыч, — расцвела в улыбке завуч, — что бы я без вас делала.

Но тут в комнату вошла англичанка Софья и Валентина быстренько свернула свои благодарности.

— Антон Палыч, — обратилась англичанка ко мне, — ну как, надумали что-нибудь по завтрашнему мероприятию?

— Какому мероприятию? — встрепенулась завуч Валентина, — почему я о нём ничего не знаю?

— Оксана Алексеевна поручила нам с Софьей придумать что-нибудь насчёт нашей победы над канадскими профессионалами, — счёл нужным пояснить ситуацию я, если у директора тут такие тайны от своего заместителя, то я крайним быть не желаю.

— Ааааа, — сделала умное лицо завуч, — они и точно вчера должны были играть, у меня сын следит за этим делом, а я только краем уха слышала. И что, наши действительно выиграли?

— По информации директора да, — осторожно добавил я, — вечером будет трансляция по ТВ, народ сильно обрадуется, так что по мнению директора неплохо бы было трансформировать эту радость во что-то общественно полезное.

— Ну тогда конечно работайте, не буду вам мешать, — с некоторой грустью заявила Валентина и погрузилась в изучение чего-то методического на своём столе.

— Может, переместимся куда-нибудь в тихое место? — предложил я Софье, а она с видимой радостью согласилась.

— Сейчас же почти все классы свободны, давайте хотя бы… да в мой лингафонный кабинет перейдём.

И я согласился, и мы туда переместились.

— А что, Соня (можно без отчества? Да ради бога), вот эти коробочки на столах когда-нибудь работали? — указал я на приборы с гнёздами для наушников.

– На моей памяти нет, — ответила она, — хотя в кладовке у нас валяются какие-то железки, и завхоз даже говорил мне, что они предназначены именно для этого кабинета.

— Надо будет посмотреть, — отвечал я, — вдруг оно рабочее… но мы, собственно, здесь не для того собрались, а для чего?

— Для завтрашнего мероприятия, — улыбнулась Софья.

— Точно, по поводу хоккея, — ответно улыбнулся я и прошёлся вдоль парт туда-сюда, мне на ходу лучше думается. — Итак, сборная СССР-сборная Канады, победа нашего спорта с крупным счётом… если директорша нам не врёт.

— Как можно так думать, Антон, — округлила глаза Софья.

— Да, это я не туда зарулил, — поправился я, — однозначная победа социалистического образа жизни над капиталистическим. Это надо обыграть… предложения какие-то будут?

По лицу Сони было отчётливо видно, что никаких предложений, а равно проектов и открытий у неё нет и не предвидится.

— Понятно, — буркнул я, — тогда пойдём от противного.

— Это как? — удивилась она.

— Ну как-как… наши люди что делают? Ударно трудятся и приближают коммунистическое завтра. А канадские капиталисты что?

— Лодырничают?

— Ну не так уж прямо в лоб — эксплуатируют человека человеком и отбирают у сирых и убогих прибавочную стоимость. Наши добрые, те злые. Харламов, к примеру, широкой души человек, а этот… Фил Эспозито жлоб, за копейку, то есть за цент удавится.

— Ясно, — заявила Соня, — только как же мы эти факты переложим в формат нашего мероприятия.

— Элементарно, Ватсон, то есть Софья Пална — сейчас сядем и напишем задорные частушки на требуемую тему. В которых обыграем фамилии хоккеистов.