— Наших-то я всех почти знаю, — жалобно ответила Соня, — а вот канадцев не очень.

— А я тебе помогу, садись за стол и записывай. Значит номер раз — Фил Эспозито, он, кстати, натуральный жлоб и злостный антикоммунист, его в первую очередь надо использовать. Потом братья Маховличи, Питер и Френк.

— Тоже жлобы?

— Не, эти получше, но ненамного, этнические украинцы кстати. Далее — вратарь Драйден, защитник Бред Парк… у этого имя очень удачное, надо обыграть, нападающие Бобби Кларк и Пол Хендерсон. Хватит?

— Ещё паручку давай, для ровного счета.

— Тогда добавь туда Паризе и Перро… да, как у сказочника фамилия, только он не Шарль, а Жильберт. И слушай начало первого куплета:

Насмеёмся до упаду,

Я включил секундомер.

Там хвалёную Канаду

Победил СССР.

— Здорово, — Соня аж раскраснелась, записывая мои вирши, — а ещё?

— Можно и ещё, — задумался я.

Дело будет шито-крыто,

Пережив насмешек вал,

Злого Фила Эспозито

Наш Харламов обыграл.

– Ещё лучше, — поддакнула она, но ты давай дальше, не останавливайся.

Но дать дальше мне не было суждено, потому что в дверь просунулась директорша, которая дурным голосом завопила «Ну что вы тут сидите, идите помогать скорее!». Мы и сорвались с места вслед за ней. Идти оказалось недалеко, до мужского сортира на этом же этаже. Там на полу возле умывальников лежал Ваня Красногоров, средний троечник из среднего восьмого класса. И голова у него была основательно разбита… рядом суетилась наша штатная медсестра Ирина.

— Да что ж это такое делается, — причитала она, зажимая Ванечке рану тампоном из марли, — скоро убивать что ли начнут прямо в школе?

— Отставить причитания, — по-военному строго указала ей директорша, — Ванечка, говорить можешь?

— Могу, Валентина Игоревна, — писклявым голоском отчитался Красногоров, — только медленно и немного.

— Врачей надо вызывать? — это она уже медсестру спросила.

— Рана неглубокая, — ответила она, — заживёт и без врачей.

— Красногоров, что тут случилось?

— Упал, Валентина Игоревна, — еле слышно отвечал тот.

— Ясно, не хочешь никого сдавать, — резюмировала директорша, — имеешь право… только учти, дорогуша, что побили тебя один раз, могут и второй-третий тоже, причём гораздо сильнее. Антон Палыч, — неожиданно обратилась она ко мне, — вы, как единственный мужчина здесь, должны поговорить с Ваней.

— Пожалуйста, — пробормотал я, — поговорю, как мужчина с мужчиной. Бинтовать рану будете? — спросил я у медсестры.

— Заклею, — ответила она, — до свадьбы заживёт.

— Да, а что там у вас с завтрашним мероприятием? — вспомнила вдруг директорша.

— Мы с Софьей накидали возможных вариантов — тогда она вам всё расскажет, а я провожу Красногорова до дому, ладно?

— Ладно, — согласилась она и вместе с англичанкой скрылась за поворотом коридора.

А медсестра аккуратно приладила пластырь к повреждённому красногорову месту и мы вдвоём подняли его на ноги.

— Голова не кружится, идти сможешь? — спросила она его.

— Смогу, — уже более уверенным голосом ответил он.

— Ну и ладушки… Антон Палыч, я… то есть мы на вас надеемся.

— Постараюсь оправдать, — буркнул я и взял Ваню под локоть, вдруг шлёпнется ещё.

– ---

— Ну что, расскажешь чего-нибудь или продолжим в партизанов играть? — спросил я, когда мы вышли на школьный двор.

— А то вы сами не догадываетесь, — это всё, что смог ответить.

— Догадываться это одно, а знать совсем другое, — указал ему я, — Дубин что ли постарался?

— А кто ж ещё…

— Деньги хотел отобрать?

— Не, тут дело серьёзнее, — перешёл Ваня на деловой тон, — у него на вас огромный зуб вырос… клык даже.

— Это я, допустим, и так знаю, — отвечал я, — а ты-то тут при чём?

— А он захотел, чтоб я ему подыграл на завтрашнем уроке, когда он вас изводить начнёт, а я отказался…

— А почему ты отказался?

— Да вы вроде человек хороший, — посмотрел он на меня изучающим взглядом, — зачем, думаю, хорошему человеку гадости делать.

— Спасибо конечно за хорошего… а что за гадость — детали давай.